Несгибаемый граф-2 - Александр Яманов

и банки, больше похожие на бутылки с широким горлышком. Обладая послезнанием, глупо не использовать информацию, полученную множеством экспериментов. Поэтому я и заказал посуду, скажем так, переходную. И крышки из трёх материалов, которые будут заливать воском.

— Банки вымыли с содой и тёплой водой?

Один из работников по имени Иван быстро закивал, а я начал проверять наличие потёков.

— Помилуйте, Николай Петрович, — Горюшков решил вступиться за подчинённых, — мы ведь работали в лаборатории, где необходима идеальная чистота. Всё сделано, как вы сказали. Банки вымыты, крышки прокипячены, а пробка обработана уксусом. Печку тоже растопили и воду приготовили.

— Ну что? Приступим помолясь? Фёдор, ставь решётку в кастрюлю. Иван, готовь воду, банки я поставлю сам.

А далее начался процесс, известный старшему поколению и дачникам моего времени. То есть стерилизация и непосредственно закатка. Всё-таки повезло мне оказаться в теле графа, вернее, слиться с ним. Где поздней осенью в Москве XVIII века можно найти свежие огурцы, помидоры и патиссоны? Понятно, что они немного отличаются по вкусу и размерам от будущих, но являются узнаваемыми продуктами. Я, конечно, не великий знаток консервации, но смог подготовить содержимое.

Больше всего при подготовке к действу возмущался мой повар, решивший, что кто-то покусился на его епархию. Ведь доставленные из Останкино продукты отвезли в Вешняки. А кого там кормить такими деликатесами? Анна ведь кушает со мной. В общем, пришлось разубеждать мужика, пообещав показать ему итоги экспериментов. Идея-то неплохая. Я вот люблю именно консервированные огурчики и помидорчики, в отличие от солёных в бочках. Скорее — любил в прошлой жизни под водочку. Здесь моя норма алкоголя — бокал вина, и то не каждую неделю. Но пока надо найти баланс.

— Доставай, — приказываю вроде успокоившемуся Ивану. — Ставь на ткань. Где крышка?

Для работы мы приготовили специальные щипцы, подходящие под горлышко банок. Дорогой процесс — эта консервация, я вам скажу.

Между тем первый работник поставил банку на стол, а второй уже начал вставлять пробку в отверстие.

— Степан Павлович, воск готов?

— Да! Да! Конечно!

Рядом суетился помещик, начавший капать на пробку лучшим из доступных герметиков. Для пищевой промышленности, конечно. Создать в нынешних реалиях металлическую крышку невозможно — уровень технологий не позволяет. Про жестяную тару я уж молчу. Есть вариант с оловянной крышкой, впрочем, как и с банкой. Но они дороже и тяжелее. У нас всё-таки не Англия, где олово буквально валяется под ногами. Шучу, но Россия пока импортирует столь нужный металл. А чего мы не импортируем? Практически всё, кроме сырья. Хотя его тоже завозим.

— Иван, следующую банку. Фёдор, в этот раз стеклянную крышку. Только смотри, чтобы не было зазоров. Степан Павлович, приготовьтесь.

И вот так более трёх часов подряд. Надо учесть, что предварительные работы сделаны без меня. Хоть и пришлось вчера провести тренировку. На меня скоро Анна обидится. Я ведь вместо того, чтобы быть с ней, мечусь между Кусково и Вешняками. Во дворце надо уделять время цесаревичу и гостям. А здесь вместо общения с любимой я провожу часы в компании трёх потных мужиков.

Наконец процесс завершился. Все банки запаяны и поставлены остывать. Завтра надо их аккуратно перевернуть. В нашем случае такая штука ещё необходима для определения герметизации. Но визуально всё получилось.

Оставив работников наводить порядок и готовить посуду на завтра, мы с Горюшковым пошли умываться. Сегодня законсервированы только огурцы и половина помидоров. Радует, что выстроен сам процесс. Я специально сделал вариант конвейера, когда каждый работник знает строго свой манёвр. Понятно, что вскоре Степан перестанет заливать крышки воском и начнёт контролировать процесс. Сейчас важно наладить систему. Впереди нас ждёт наиболее важное дело, ради которого всё и зачиналось.

Раздевшись до пояса, я с удовольствием смыл пот при помощи Ермолая, поливавшего меня из ковшика. Далее дядька помог ещё более взмокшему Горюшкову.

Посмотрев на одевшегося помещика, я понял, что без объяснений сегодня не уйти.

— Давайте выпьем чаю, Степан Павлович, — произношу, мысленно вздыхая.

* * *

Расположившись в неожиданно уютной и аккуратной гостиной Горюшкова, мы приступили к чаепитию. На столе стоял небольшой самовар и несколько вазочек с вареньем. Рядом хлопотала старая кухарка помещика, которая и обеспечивала его быт. Откуда тогда столь изящный кухонный шкаф или красивая скатерть на столе? Обстановка немного купеческая — в лучшем смысле этого слова. Главное, что она домашняя и не такая чопорная, как у дворян. Мне нравится!

Кстати, я специально не объяснял фанату механики смысл производимых манипуляций, попросив его разгадать процесс. Поэтому неугомонный Горюшков быстро выпил чай, стараясь делать это медленнее под осуждающими взглядами экономки. Я же наслаждался отменным смородиновым вареньем и горячим напитком с ароматными травками. У нас с Аней тоже вошло в привычку пить чай и беседовать. Есть в этом что-то умиротворяющее.

— Я внимательно изучил все статьи доктора ван дер Хека, — Степан порадовал меня началом разговора. — По его выводам, к которым почему-то не хочет прислушиваться медицинское сообщество, инструменты для хирургических операций необходимо обрабатывать термически. Также врачи обязаны мыть руки с мылом и протирать их спиртом, дабы избежать попадания в рану невидимых глазу кусочков грязи. По словам фламандца, это даже живые существа, паразитирующие на ране, отчего часто происходит Антонов огонь и нагноения. Его призывы стали причиной недовольства остальных докторов. Но это не всё. Вы тоже приказываете всем непременно мыть руки с мылом перед едой, также по методике доктора Хека, утверждающего, что мельчайшие частицы являются причиной желудочных и кишечных болезней. Ещё эскулап призывает обрабатывать бинты, бельё и даже мыть уксусом помещения. Только сегодня мы работали с продуктами, которые запаяли в банки без доступа воздуха. При этом вода была разбавлена солью и уксусом, который я уже упомянул. Первое вещество испокон веков использовалось для вяления, копчения и соления. А второе всегда применялось для очистки или обработки тех же продуктов.

Всё-таки какой мне попался самородок! Понимаю, что Степан учился в лучшем на сегодня техническом университете мира — Уппсальском. Я повидал немало студентов, ибо сам закончил не самый последний вуз. Только людей, умеющих анализировать и тем более творить, не просто единицы, а мизер. Понятно, что сейчас такое время, когда человечество стоит на пороге чуть ли не ежемесячных научных открытий. И не простых, а глобальных, которые используются даже в XXI веке. Но как приятно видеть перед собой такого человека. Это у меня мозги забиты кучей знаний, а Степану приходится доходить до всего самому.

С благодарностью принимаю у экономки ещё одну чашечку чая и киваю помещику, дабы тот продолжал.