Как приручить дракона - 3 - Евгений Адгурович Капба

— Изучаешь итальянский?

— М-гм! — закивала она. — Я даже жила во Флоренции целыми месяцами, несколько лет назад. До того как… Как у нас всё тут накрылось…

— Что накрылось-то? Я из земщины и в аристократических раскладах не очень разбираюсь…

— Ага! Так и поверила! — Она лукаво улыбнулась. — Пепеляев-Горинович, который имеет самые непосредственные права на сам город Вышемир и прилегающие земли чуть ли не на двадцать километров окрест — случайно живет именно в этой земщине и ни в чем не разбирается!

— Отец, может, и разбирался. — Я пожал плечами. — Я — нет. Он специально отказался от дворянского звания. По каким-то своим причинам и резонам. И я его резоны уважаю. И восстанавливать аристократический статус не собираюсь, по крайней мере — понятия не имею, за каким бесом он мне сдался.

Она как-то резко стушевалась:

— Ну вот… Я тебя обидела? Нет? Ну хорошо… Я ведь понимаю всё это. Я сама такая! Потому и живу в Мозыре, а не в Збараже, под крылом у бабушки. И деда мой потому тут живет! — Она принялась оглядываться, выискивая короткую дорогу. — Вот тут — направо, потом прямо до во-о-он той большой липы, а потом увидишь двухэтажный дом с большим флюгером — это резиденция князей Вишневецких в Мозыре! А на самом деле — прибежище одной вздорной девушки и сумасшедшего старика, м-мм?

— Звучит неплохо, — усмехнулся я. — Я, может, и впишусь в вашу компанию…

— Так, ладно… — Вишневецкая сняла с головы шапку, и ее косички смешно запрыгали. — Все равно тебя надо к этому подготовить. Если не вдаваясь в подробности: десять лет назад у нас была война с другими аристократами. И всех наших взрослых убили. М-м-м, моих родителей — на моих глазах. Дед прикрыл меня и братьев… Но одним из нападающих был менталист. Точнее — менталистка. Заславская, из Сколе, это в Бескидах. Ну, неважно. Нас деда уберег, а вот себя — не очень. Он после того случая, как это… Ну — впал в детство, если говорить по-простому. Так что ты не удивляйся — чудачит! А ба… Бабуля то есть — она у меня огонь! В буквальном смысле: сильнейший пиромант, экстра-класса. Фактически сейчас она кланом и правит, из Збаража. Ну, и братьев воспитывает, держит в ежовых рукавицах. Они — просто стихийное бедствие, как будто не люди, а черные уруки! Но мне… Мне очень не хотелось, чтобы меня держали в ежовых рукавицах. Я — вздорная, легкомысленная и сумасбродная, так ба говорит… И когда дедуль сбежал в Мозырь — я сбежала за ним. Ну, поступить в колледж, за сумасшедшим стариком присмотреть. Благовидный предлог! Я очень, очень плохая, да? Фу-у-у, наконец-то всё рассказала! Чес-слово, полегчало. Будешь меня осуждать?

Я поцеловал ее в макушку и сказал:

— И не подумаю. Если бы ты не сбежала — мы бы не встретились… Смотри-ка, это, что ли — твой дом? А что там за мужик на крыльце с ручным пулеметом?

— Ой-ей, Пепеляев, открой скорее дверь, это не мужик, это мой дед! — Она чуть ли не на ходу выскочила из «Урсы» и на бегу закричала: — Деда-а-а, я тут!

— Внуча, а я это… — Мощный, широкоплечий старик в махровом халате, с растрепанной гривой седых волос и огромным черным пулеметом в руках как-то растерянно пожал плечами. — Тут эти, сваты приезжали… Товар там, купец, ля-ля, тополя… А я знаю, что у тебя жених есть, и на кой нам тогда еще сваты? Два жениха — не по-христиански! Ну, я и…

— Ой-ей… Деда, положи пулемет. Вон жених мой, в машине сидит. Пошли познакомлю! — Яся уже забежала в калитку, поднялась на крыльцо и делала мне знаки глазами. — Он ремонт поможет делать, фронтон, помнишь?

Я, надеясь, что всё понял правильно, с самым деловым видом вошел в калитку и протянул руку старику:

— Георгий Серафимович Пепеляев, к вашим услугам…

— Иеремия Михайлович Вишневецкий — к вашим. — Он церемонно поклонился. — Вы что же — тоже прибыли просить руки и сердца Ядвиги?

— Никак нет, я прибыл ремонтировать фронтон! — по-военному отрапортовал я. — А своей рукой и своим сердцем Яся, кажется, имеет право распоряжаться самостоятельно.

— О-о-о, какой конкретный и приятный молодой человек! — Старый Вишневецкий наконец соизволил заметить мою протянутую руку и пожал ее со страшной силой. — Ну, раз решили ремонтировать — то ремонтируйте. Я пойду в компьютер поиграю.

И кинул пулемет в ближайшие кусты, снял с плеч халат, оставшись в одних спортивных штанах и демонстрируя всему миру свой не по-стариковски мускулистый торс, украшенный множеством шрамов.

— У меня — катка! — пояснил Иеремия Михайлович и побежал трусцой внутрь дома.

— Опять забыл выпить таблетки, — вздохнула Яся. — Ничего, я сейчас чай сделаю и ему вместе с бутербродами лекарства принесу. Загоняй машину во двор и вообще — бери власть в свои руки. Покупки можешь на веранду заносить! — И убежала в дом.

— Однако! — Я был озадачен. — Вишневецкие, пулемет, сваты какие-то… Ситуация!

— ПРИСМОТРИСЬ К СТАРИКУ, — проснулся вдруг дракон. — И ЗАБЕРИ КОПЬЕ ИЗ МАШИНЫ. МЕНЯ ТЕРЗАЮТ СМУТНЫЕ СОМНЕНИЯ…

Меня они тоже терзали, если честно.

Глава 7

Общественно полезный труд

Сваты сватами, пулеметы пулеметами, но я приехал, чтобы ремонт делать. Тем паче у деда Яремы — то есть Иеремии Михайловича Вишневецкого — продолжалась катка: он лупил в хвост и гриву каких-то подростков в онлайн-игре, и добиться от него толку в плане информации о происшествии возможности не имелось.

Так что мы приступили к работе. Программа-минимум на сегодня предполагала починку фронтона. И не того фронтона, который огромный под основной крышей, а всего лишь его младшего брата — над крыльцом. Большой фронтон был каменный! В общем — от сердца отлегло, когда я увидел, что масштаб дела раз в пять меньше, чем я пессимистично прикидывал. Ну да, ну да, я хоть весь из себя джентльмен и трудоголик, но совершать подвиги во второй половине дня не очень люблю. Всё нужно делать с чувством, с толком, с расстановкой. А не авральными