Как приручить дракона - 3 - Евгений Адгурович Капба

Они говорили на том же причудливом русско-белорусском диалекте, который распространен в белорусской глубинке и в моем мире и носит имя «трасянки». От региона к региону гаворка эта меняется — но в целом понять и разобрать, о чем идет речь, можно от Вильни до Турова и от Белостока до Могилева.

— А если не к пану? Если на вольные хлеба? Хороший механик и хороший комбайнер где угодно работу найдут! — Я продолжал на них посматривать через зеркальце заднего вида.

Они недоуменно переглядывались.

— Как — без пана? — удивился парень. — Это што такое? А хто командует?

— Без пана стыдно… — проговорил старик. — Не дури ты галаву, мил человек. Везешь — вялики дзякуй, а байки эти…

— «Байки»? — удивился я. — Вы в какой стране живете?

— Ну… В Расеи. А так — дык на Полесье, у Зашчобьи, у пана Юдицкого…

— А что такое сервитут, вы знаете?

— А як не знать? В сервитуте — сервитутки! — И они вдвоем заржали.

— Ладно… А в земщине?

— А в земщине — дерьмократия! — И снова заржали.

— Ладно… А опричнина? Государевы земли?

— О-о-о, а в опричнине всем компуктер управляет, и ну его на хрен! — замотали головами они. — Под паном оно как-то нам больш-меньш уже…

Однако! «Больш-меньш», значит? А я всё думал-гадал, что за народ в юридиках живет… И ладно бы дело было в «абыякавасци» и «памяркоунасци» — то есть в пофигизме и рассудительности, флегматизме белорусов, которые считаются национальными чертами характера. Юридики процветали и были густо населены по всему великому и необъятному Государству Российскому! И в Карелии, и в Армении, и на Амуре, и на Неве имелись огромные территории, где магический киберфеодализм чувствовал себя вполне уверенно. Наверное, это потому, что во все времена есть люди, которым в принципе — без пана стыдно. А с паном — больш-меньш. Даже при наличии выбора.

Что ж, не мне их судить. Рассуждать о том, кто раб, а кто — свободный, человеку, который осознанно выбрал судьбу школьного учителя — по меньшей мере смешно. Да и вообще: свободным был, кажется, только Робинзон Пузо. То есть — Крузо, конечно. И то в рамках своего отдельно взятого острова…

Так что я высадил двух жителей юридики у самого въезда в земский город Калинковичи, поплутал немного по улицам и двинул к потихоньку становящемуся мне родным Мозырскому сервитуту. Сервитутки там, ну надо же!

* * *

Я решил не делать Ядвиге сюрпризов — просто взял и позвонил, когда подъезжал к городу. И не зря!

— Я в «Будничном», все-таки решила выбрать краску! — заявила она. — Забери меня оттуда, ага? Я на такси.

Ну правильно: не на кабриолете же ей в строительный магазин ездить! Кстати, это было интересным вопросом: все эти крутые тачки и ультрамодные платьица-сандалики-очочки Вишневецкой — они как-то не вязались с необходимостью самостоятельно ремонтировать фронтон. Однако чужая семья — потемки. На месте разберемся!

Мозырские дороги — горные, извилистые, что довольно неожиданно на равнинных белорусских просторах, но я за последнее время уже поднаторел в вождении, да и «Урса» недаром считалась самым лучшим российским внедорожником бизнес-класса. Там, где не вытягивал я — подключалась электроника, и все равно езда оставалась комфортной. Когда я выезжал на улицу Шоссейную, телефон зазвонил снова.

— Я уже всё заказала, подъезжай к складу сразу, я подбегу, грузчики всё прямо в багажник погрузят! — очень оживленно прощебетала Вишневцкая, и я заподозрил неладное.

Всё? Что значит — «всё»? Но отступать было поздно, тем более — я не отношусь к тем ханжам, которые со своего авто пылинки сдувают и забывают, для чего вообще нужна машина. Чтобы выполнять функцию! Внедорожник создан ездить вне дорог! Багажник создан для того, чтобы в него складывали багаж! Поэтому я совершенно спокойно зарулил на задний двор строительного магазина, вылез из машины и стал оглядываться.

— Ур-р-р-ра, мой Пепеляев приехал! — Мне на шею вдруг кинулась Яся и мигом поцеловала в обе щеки.

— Ого ты какая! — Мне хотелось смеяться.

Совсем непривычно было видеть ее в джинсовом комбинезоне, утепленной байковой красной клетчатой рубашке и ярко-оранжевой вязаной шапке с помпончиком и торчащими из-под нее косичками. Ну что за барышня, а? То — модная мажорка, то — научный сотрудник, то — училка, а вот теперь — какая-то хозяюшка. Из американского кино.

Вишневецкая стала командовать — и два лесных тролля, гигантские образины почти такого же размера, как Барбакан, принялись грузить ведра с краской, какие-то бумажные и целлофановые пакеты и пару огромных рулонов. Хорошо, однако, что у меня «Урса», а не Рено «Логан», и всё поместится!

— Ну… Я получила гонорар за мой вояж по Днепру и немножко потеряла контроль! Чес-слово, я только краску хотела купить, но потом подумала, что и линолеум можно поменять, и стены во втором туалете поштукатурить, и… Ой! Я тебя пугаю, да? Ты не думай, я не за два дня с тобой хочу сделать всё это! Мы с тобой — только фронтон, а дальше я гномов найму, они все сделают! — спохватилась она.

— Однако штукатурить я умею, — задумался я. — И линолеум положить — тоже ничего сложного, в общем-то. Надо смотреть…

— Ну ты прямо как настоящий мужчинский мужчина, Пепеляев! — протянула она мечтательно. — Такой серьезный у тебя взгля-а-ад… О, кстати! Мелочь есть — парням дать? А то у меня только кредитка, я монеты не брала с собой…

Конечно, у меня нашлась мелочь, и я вложил по денежке в синие лапы троллей-грузчиков, которые благодарно поматерились в ответ и ушли в глубины складских помещений. Яся уселась на переднее сиденье, и поглядывала на меня из-под пушистых ресниц, и что-то напевала.

Я пристегнул себя и ее, нажал кнопку пуска мотора и потихоньку вырулил на Шоссейную.

— Что ты там поёшь? — Я все прислушивался, стараясь понять, откуда слышал эту песенку.

— … Э уна семпличе канцоне да дуе сольди

Ке си канта пер ле страде де собборги…

Рисвелья ин фондо альанима и рикорди… — пропела она, кажется, по-итальянски что-то смутно знакомое.

Но я уже понял, что наша, земная культура и местная были очень, очень похожи друг на друга — как родные сестры. Но не близнецы. Тот же Пушкин или Данте — они творили в обоих мирах, и их