Как приручить дракона - 3 - Евгений Адгурович Капба

— Ослеп в ту же секунду!

— Ха-ха! — сказала Яся. — Но не ты первый, кто деда в этом подозревает. Чарторыйский, когда в последний раз у нас был, все повторял, что не понимает — он сильно тупой или сильно умный. Правда, потом вылетел из дедовского кабинета с красной рожей… Уж не знаю, что там произошло между ними…

— Так! — Я хлопнул себя по коленкам. — Я полез наверх. Надо доски забивать.

* * *

Работать с Вишневецкой мне понравилось. Не лезла под руку, не советовала «туда стучи, сюда не стучи». Надо придержать досочку — придержит, надо подать — подаст. Мы трепались обо всем на свете, и потихоньку фронтон приобретал божеский вид. Я рассказал ей про мужиков из Защобья, она мне — про то, что ходила на подготовительное отделение и видела там Шутова и Игнатова.

— Славные парни, — сказала она. — Игнатов, правда, слегка душный, а Шутов — явный подранок. Но — славные, чес-слово! Они попали к хорошему куратору, и преподаватели у подготовишек толковые. Все, кроме истории магии! — Ядвига с укором посмотрела на меня.

— До конца учебного года я точно из школы ни ногой, — напрямую ответил я на выпад Вишневецкой. — Нагрузка распределена, расписание составлено. Взялся — значит, не брошу. А вот летом уже поговорим… Но и там я хочу оставить себе в Вышемире полставки. Например — обществоведение.

— И что будешь делать? Кататься? — Она подняла бровь.

— Кататься, — кивнул я. — Если вправду станет понятно, что нужен и у вас, и у нас — завучи вывернутся и распределят нагрузку по три дня. Например: понедельник, вторник, среда — в школе, а четверг, пятница и суббота — в колледже. А если не нужен, если подыщут специалиста — то и нормально. По большому счету меня в колледже привлекают только две вещи…

— И какие же? — Она выгнула спинку, так что я волей-неволей скосил глаза еще на кое-какие вещи, которые не могли меня не привлекать.

— Ты. И жуткий профессиональный интерес. — Гнать правду-матку было легко и приятно. — Буду вести уроки у будущих магов и приставать к тебе между занятиями, в лаборантской! Это ли не мечта в чистом виде?

Двумя сильными ударами я добил последний гвоздь и повернулся к Ясе, чтобы сказать еще что-то, но тут же получил жаркий поцелуй и объятия, под нами даже леса закачались, и девушка от меня оторвалась с видимой досадой.

— Мне всё нравится, — сказала она. — Жду не дождусь, когда все так и будет. А пока-а-а…

— Будем красить? — Я неуверенно глянул на небо.

Темнело быстро, все-таки — осень на дворе!

— Хи-и-и! — Вишневецкая поняла мои сомнения, и отчего-то ей стало весело. — Мы в сервитуте! Здесь можно магичить, понимаешь? На бытовую магию вообще никаких ограничений! Смотри!

Она просто взяла — и нарисовала пальцем на водостоке, который шел вдоль края крыши, какую-то закорючку, потом — еще одну и еще… При этом девушка перемещалась по прочным, но дрожащим под нашим весом лесам, а я, пользуясь положением, делал вид, что страхую ее то за талию, то за бедра, то еще за что-нибудь, не менее приятное. Она хихикала, но свое странное творчество продолжала. Когда на водостоках уже имелись четыре закорючки, она попросила:

— Теперь отпусти меня, а то ты нулевка и эфир сквозь тебя не проходит! — И я отпустил.

Вишневецкая что-то прошептала одними губами, а потом дунула — и закорючки зажглись мягким золотым светом, ярким настолько, что можно было не то что красить — картины рисовать!

— А краска — алхимическая, — похвасталась она и безбоязненно сиганула с верхней площадки лесов вниз, ловко спружинив ногами. — Так что никакой пропитки не надо! Давай красить!

Благо размешивать краску все-таки нужно было по старинке: в дрель засандалили гнутый железный прут, открыли ведро и таким импровизированным миксером довели колор до глубокого зеленого оттенка, каким он и должен быть. И только я взял в руки валик, как послышался мощный звук клаксона и лучи фар осветили дом, двор, флюгер и некрашеный фронтон.

— Эгегей, ясновельможные паны и пекныя паненки! Дома ли девица Вишневецкая? — раздался зычный голос. — Принимай сватов, хозяева, а не пустите добром — войдем худом! Сильно нашему жениху ваша невеста пшиемна, и великая пшиязнь у него до нее имеется!

— Упс! — сказала Яся. — Это что — опять они? Я не знала, Пепеляев, чес-слово…

— ЕСЛИ ТЫ И СЕЙЧАС СОЛЬЕШЬСЯ, ИДИОТ, ТО Я ТЕБЯ БРОШУ, — сказал вдруг дракон. — ЕЙ-ЕЙ, КЛЯНУСЬ СВОИМ ХВОСТОМ. УЙДУ, НАПРИМЕР, К ЗБОРОВСКОМУ! ПОШЕЛ ТЫ В СРАКУ, ЕСЛИ НЕ ПРИМЕШЬ БОЙ!

— Мы принимаем бой, — сказал я.

— А? — удивилась девушка.

— Ты выйдешь за меня? — спросил я. — Не сейчас, конечно, а потом, в перспективе. Но мне нужно твое принципиальное согласие.

— Се-е-ейчас? — Она оторопела.

— Открывай ворота, принимай гостей, хлебом-солью встречай и вином угощай! — надрывался зычный голос за забором.

Машин там уже было явно больше, чем две.

— Ну? — поторопил ее я. — Говори уже, мне очень надо. Ты моя невеста или мы просто рядом погулять вышли?

— Невеста, невеста! Выйду за тебя, да! — закивала она. — Чес-слово, девяносто процентов, что да!

— Отлично! — Я бросил дрель-миксер на землю, на секунду прижал Ясю к себе, крепко поцеловал, метнулся к машине, дернул из двери МПЛ — и пошел к калитке.

— Ты куда, Пепеляев? Что ты собираешься делать?

— Не сметь идти за мной. Вперед — к деду, и полицию вызывайте. До того как они начнут — и не думай высовываться! — Я надавил голосом, и девушка вмиг посерьезнела, бровки ее сошлись на переносице, Яся кивнула — и по ступенькам крыльца вбежала в дом.

А я распахнул калитку и шагнул навстречу яркому свету фар, сжимая в правой руке рукоять лопатки, в левой — нож.

— Произошло досадное недоразумение, судари, — проговорил я, дождавшись, пока дракон оптимизирует светочувствительность глаз. — У Ядвиги Вишневецкой уже есть жених, и она дала свое согласие на брак.

— О, кур-р-рва! — раздался смутно знакомый голос с чертовски знакомым говором. — Йа-а-а пердоле, ты побачь, яке бидло! Это ж тот руды чорт из Вышемира! Поди узнай,