Как приручить дракона - 3 - Евгений Адгурович Капба

Конечно, я не обиделся. Таких человечков мой папа рисовал. С кривыми тельцами и овальными головами — несуразные, но забавные. Но аналогия — более чем понятная.

— Ага, ага… — Мне было жутко интересно. — То есть ты хочешь сказать, что инициация и развитие естественной магии — это путь простой и проторенный, но не единственный? У вас там типа учат этой… академической магии?

Мне так хотелось обозвать все это «талантливой» и «деланой» магией, как в одной книжке у любимого сетевого автора из той еще жизни, но, похоже, тут все обстояло несколько иначе, и эти аналогии уже были бы насквозь ложными.

— Конечно! Всё по науке! Учебные планы, учебники, тетрадки… Формулы, схемы, графики, словесные конструкции — заклинания, если хочешь. Конечно, это — костыли, и взрослому состоявшемуся волшебнику спустя годы после второй инициации они и не нужны вовсе, но именно благодаря научному подходу человеческая раса и заняла доминирующие позиции в магии! Все началось с Фрэнсиса Бэкона, Яна Амоса Коменского, Бен Бецалеля, Франциска Скорины, Исаака Ньютона — и продолжилось Франклином и Ломоносовым, Брэмом и Менделеевым, Теслой и Циолковским… Системные подходы в науке и магии развивались рука об руку, и с течением времени все клановые секреты эльфов, и самая изощренная артефакторика кхазадов, и шаманство орков — все это оказалось бессильным против массового обучения пустоцветов академической магии. Ой! Ты же историк, чего я… — спохватилась она. — Ты же все это знаешь!

Кажется, ей уже принесли «Просекко» и оно уже начало действовать.

— Мушкеты против луков, — сказал я. — Муштра против боевого искусства. Солдаты против воинов. Более чем понятно.

— Мгм… — Голос девушки изменился, я услышал, как она жует шоколад, и мне почему-то стало смешно. — Первые два курса у студентов даже существует строгий запрет на применение естественной магии вне индивидуальных занятий с куратором — настоящим магом той же стихии. Считая подготовительное отделение, на котором учатся те, кто не прошел программу средней школы — иногда этот запрет продолжается и три, и четыре года. Прежде чем начать бегать — в колледжах мы учим ходить на костылях. Да-да, чертить печати и гексаграммы, бормотать заклинания и совершать пассы. — Она хихикнула. — И в среднем… В среднем десять любых выпускников колледжа уделают одного даже очень-очень талантливого аристократического отпрыска, который ограничился домашним обучением. В девяти случаях из десяти. А учитывая наличие магических факультетов в государевых вузах и Славяно-греко-латинской академии в Александровской Слободе…

— Министерские маги всегда уделают аристократов. — Я, кажется, начал понимать всю эту схему. — Но аристократы тоже ведь учатся в колледжах и академиях!

— Начали. — Теперь я услышал, как она отпила вина. — Лет сто назад. После…

— … Восстания Пустоцветов. Среди которых как раз студентов и было более чем… Ага, понятно! А пустоцветы могут?..

— Ч-ч-ч-ч! — в своей манере призвала к тишине Яся. — Всё! Вот приходи к нам работать — и все узнаешь. История магии — помнишь? Вакансия так и не закрыта! А пока я хочу вернуться к той части разговора, где ты чертовски в меня влюблен. А то я прикончила уже два бокала, а так и не услышала развития этой темы… Чес-слово, это очень странно — быть влюбленной в мужчину и говорить с ним про колледж, магию и работу!

— О-о-о, — ухмыльнулся я. — Кажется, только в такого мужчину и стоит быть влюбленной! Зачем влюбляться в человека, с которым нельзя поговорить на любую тему — от магии до свиной тушенки? Тему разовьем, когда в шапочках из газет будем обдирать старую краску со ступенек старинного крыльца родового особняка Вишневецких такими страшными деревянными щетками с железной щетиной! Или чем мы там, на этом ремонте вашем, будем заниматься? Где он вообще находится, этот особняк?

— О-о-о, — передразнила меня она. — На улице Южной, единственный дом с флюгером, легко найти! Фронтон, штакетник, я же тебе сказала! И вообще — хоть стихи мне прочитаешь какие-нибудь, раз у нас тут с тобой любовь по телефону…

— Ну, раз у нас прямо любовь… — Я задумался, а потом даже хохотнул от удовольствия.

Вот он — первый реальный плюс того, что я попаданец! Есть куча стихов и песен, которые придумали до меня! Набрав в грудь воздуха, я продекламировал:

— Вдоль маленьких домиков белых

Акация душно цветет.

Хорошая девочка Яся

На улице Южной живет.

Ее золотые косицы

Затянуты, будто жгуты.

По платью, по синему ситцу,

Как в поле, мелькают цветы…

— О-о-о-ого! — Кажется, мне удалось впечатлить Вишневецкую. — Ну ты даешь! Это ведь точно была заготовочка, да? Ты не мог так быстро сочинить или вспомнить стихотворение, никто не может! Или — мог? А тебе нравятся косички? Хочешь, я встречу тебя с косичками?

В общем, мы проговорили часа два, до самой ночи — и это было чертовски хорошо!

Глава 6

Внутренняя свобода

Кузевич исправно ходил на занятия по подготовке к олимпиаде. Вместе с Яшей Носовым. Тот даром что восьмиклассник — по географии шарил будь здоров, и они неожиданно спелись: высокий и красивый Ваня-полешук и мелкий, носатый и ушастый Яков-гоблиненок. Разница в три класса и совершенно различное расовое и социальное происхождение их не смущало!

В общем, я почти поверил, что мы всех порвем на уездном уровне и, возможно, на губернском. Им было действительно интересно заниматься! О таком настоящий учитель может только мечтать: за каникулы сформировалась команда единомышленников из двух участников. И впереди было еще три недели до уездного этапа! Меня даже азарт взял: я подсовывал им задания и задачки, закидывал наводящие вопросы и рассказывал байки, которые должны были стимулировать их… пойти в библиотеку. Потому что с интернетом тут были серьезные проблемы. Я даже задумался о покупке в школу спутникового терминала, но понятия не имел — есть они тут или нет и разрешена ли такая технология в земщине. Вот буду в сервитуте — уточню у тех, кто шарит…

— Вань, тебя до Вождя подкинуть? — спросил я, складывая вещи со стола в ящик. — Давайте вынимайте свои головы из атласа, у меня работа закончилась.

Две макушки — русая и серая, торчащие над стопкой тематических атласов, — тут же сменились на две физиономии: гоблинскую и человеческую.

— Че — всё уже? — удивился Яша. — А мы вот эт