Оторва. Книга 9 - Ортензия

вернулись. Благодаря тому, что приблизительное место знали, да и люди видели судно последнее время в одном квадрате, через две недели, когда уже собирались плюнуть на поиски, удалось наткнуться на затонувший баркас, в трюме которого нашли и водолазов, и моряков. А порыскав в округе, наткнулись и на самолёт.

А вот Гюнтер вместе со своим дядюшкой бесследно исчезли. Но было и ещё одно интересное открытие: на борту самолёта обнаружили вскрытые деревянные ящики, а в купе с тем, что все искатели были застрелены, предположительно из «Вальтера», навевало это на совсем дурные мысли. Ящики подняли, обследовали, но что перевозил самолёт и из-за чего были уничтожены все участники поиска, осталось неизвестным.

Понятно, что не побрякушки и кое-какие мыслишки по поводу груза имелись, но это была уже та тайна, в которую Синицыну не пустили.

Зачем я полезла по вантам вверх, я и сама в тот момент не могла сказать. Просто увидела пограничный катер, который двигался приблизительно над тем местом, где лежал самолёт, и меня чуть ли не током дёрнуло.

Мне требовалось забраться наверх и глянуть в том направлении, а ещё лучше — вспомнить координаты. Я и вспомнила, но, к сожалению, только широту, что само по себе уже было отправной точкой. Мне не нужно было, как экипажу яхты «Дункан», обойти вокруг земного шарика. Всего лишь приблизительно около километра, а то и меньше, придерживаясь широты.

Гюнтер раньше 1995 года здесь появиться не мог, и значит, я была единственной, кто знал, где находится самолёт, а стало быть, и единственная его наследница.

От марсовой площадки вверх пошли совсем узкие ванты, да и угол подъёма стал более крутым.

Завораживало.

Я добралась почти до верхушки мачты и окинула взглядом море, пытаясь сориентироваться, вспомнить, куда конкретно Рустам направил яхту, ведь встали мы именно на траверзе Малого Атлеша.

— Бурундуковая, — голос прозвучал совсем рядом, и я оглянулась.

Ох, и высота! Как минимум двадцать этажей до воды. Представила, как моряки каждый день висят на вантах, карабкаются вверх во время парусных авралов, и ведь так плавали все каких-то сто лет назад. Жуткое зрелище. Ни дай бог закружится голова, и на палубе, как кто-то шутил, тебя будет легче закрасить, чем отшкребсти.

— Бурундуковая, с тобой всё в порядке? Если ты хочешь что-то сотворить, то у меня к тебе большая просьба — не делай этого.

Я перевела взгляд в сторону и глянула на парня лет тридцати. Рыжий и с зелёными глазами. Он висел так же, как и я, на вантах, ниже на пару метров, и смотрел на меня умоляющим взглядом.

— Да ладно, — рассмеялась я, — если ты думаешь, что я собираюсь таким извращённым способом покончить с жизнью, то ты обо мне плохо думаешь. Я просто всегда мечтала подняться на парусном судне на самый верх и глянуть вдаль. И это было выше моих сил.

Вероятно, мой смех его окончательно успокоил, и он, тоже улыбнувшись, спросил:

— Тогда, если ты насмотрелась, может быть, полезем вниз?

— Конечно, — согласилась я и глянула вниз.

Наверное, лучше бы этого не делала. Создалось впечатление, что судно исчезло, а вместо палубы внизу виднелась узенькая жёлтая полоска.

— Подожди, — сказал он, — придвинься ко мне, и я тебя пристегну к себе.

— Это ещё зачем? — усмехнулась я.

— Для твоей безопасности. Вдруг у тебя голова закружится, я тебя удержу.

— Вот сейчас. А если у тебя закружится? Думаешь, я смогу тебя удержать? Шлёпнемся вместе, а я слишком молода, чтобы умереть так глупо.

— У меня не закружится, — пообещал он.

— У меня тем более, — ответила я и сдвинулась в сторону. — И не пытайся ко мне приближаться, — предупредила я его. — Понял?

— Ну ладно, ладно, — покладисто согласился он. — Только держись крепко.

Я пообещала и полезла вниз.

Я уже добралась до нижней реи, когда взгляд снова зацепил сторожевой катер вдали.

Это не раздолбанная Украина, это СССР. И вряд ли погранцы миролюбиво отнеслись бы к лодочке, которая болтается в нескольких километрах от берега.

А уж если бы ещё и обнаружили на дне лодки баллоны и прочее оборудование, предназначенное для подводного погружения, вопросов у них ко мне появилось бы огромное множество.

Реально, что может делать шестнадцатилетняя девочка посреди моря с аквалангами? Морячки были бы изумлены в своём изумлении, не иначе.

И то, что я хочу стать путешественником и провожу тренировку, пытаясь добраться на шлюпке до Одессы, вряд ли кто поверил бы. И никакие награды не спасли. А кроме того, сами бы нырнули и очень быстро обнаружили на дне немецкий самолёт.

Это было из минусов. Попробовала поискать плюсы, но, к сожалению, не обнаружила ни одного. А едва в голове забрезжила безумная идея, а умной я её точно назвать не могла, как рыжий чувак спросил:

— Что, остановилась? Всё в порядке? Может, всё же пристегнёмся?

Я глянула вниз и увидела хмурые лица офицеров корабля. Они молчали, но вот их вид мне ничего хорошего не сулил. Да и члены комиссии стояли в оцепенении.

— Слезай, — почти прорычал один, ну, с очень угрюмым лицом.

Кажется, именно его называли боцманом второго грота, но могла и ошибаться. Они все были одеты почти одинаково, а я и не присматривалась.

— Конечно, — подтвердила я. — За мной ведь ещё один прыжок остался.

— Какой прыжок? Какой прыжок? — воскликнул он возмущённым тоном. — Профукала ты свой прыжок. Слезай, марш в шлюпку и на берег.

Как-то не понравилось мне его выражение, и я машинально бросила взгляд на утёс. Я находилась практически на одном уровне и даже чуть ниже, наверное, на метр. Точнее с этого расстояния определить не смогла. Но вот оказаться на палубе среди разъярённых матросиков мне совершенно расхотелось.

— Куда? — донеслось до меня, когда я вместо того, чтобы спускаться, шагнула на рею.

— Никуда, — огрызнулась я, останавливаясь на самом краю.

Даже визуально было понятно, что до воды не больше шестнадцати — семнадцати метров.

— Бурундуковая, — сказал рыжий. — Что ты делаешь? Не вздумай прыгать, с такой высоты ты разобьёшься. Стой я сказал.

— Ага, — ответила я и в следующее мгновение, распрямив руки, взметнулась в небо, как птица.

Глава 11

Моё любимое. Закручиваешься в винт и одновременно идёшь на оборот. Эффектно. Эмоции у зрителей в этот момент просто зашкаливают.

Насколько это сработало, поняла сразу, едва оказалась в воздухе. Женские крики, мужские возгласы, а потом сосредоточилась на полёте. Всё-таки время ограничено тремя секундами, а скорость падения достигает пятидесяти километров в час.

Этот прыжок — не просто трюк, это