Оторва. Книга 9 - Ортензия

моя философия, моё заявление миру, что жизнь прекрасна. Это прыжок, можно даже так сказать, из зоны комфорта, когда ты готов рискнуть ради мгновения чистого восторга. И пусть эти три секунды полёта кажутся вечностью, они стоят того, чтобы потом ещё долго ощущать вкус свободы.

Вошла в воду вообще идеально: вытянула ступни, а ладони соединила над головой. Мои учителя могли бы за этот прыжок смело поставить высший бал. И ещё раз похвалила себя, что надела сплошной купальник.

Ушла на глубину метров семь не меньше, но взмах на всплытие сделать ещё не успела, когда сверху посыпались громкие удары по воде. От неожиданности замерла, задрав голову. Оказалось, не меньше шести человек ринулись за мной прямо с палубы. Спасатели, ёжкин кот.

Решила сначала уйти в сторону, но потом поняла, что это бесполезно. Вода прозрачная, и моё местоположение сразу было обнаружено. Однако подниматься на палубу я однозначно не собиралась. Развернулась в сторону берега и резво заработала и руками, и ногами. Вынырнула из воды метрах в двадцати от судна и пошла кролем, рассекая воду.

Сзади мне что-то кричали, вот только когда идёшь торпедой, как на стометровке, твоя голова периодически уходит в воду, и ничего не слышно, кроме всполошенных окриков.

Парусник стоял всего в ста метрах от берега, так что я меньше чем через минуту оказалась на мелководье, встала на ноги, и только тогда до меня донеслись радостные возгласы.

Девчонки отряда по камням спускались вниз, повизгивая от возбуждения, а вот мальчишки остались наверху. Не очень-то и ждала от них поздравлений, сразу догадавшись, почему они такие смурные.

Ну как же, последний прыжок не выполнила, и они теперь раздосадованные ждали чуть ли не смертельного приговора.

Мне было наплевать. Надо было найти в Молдавии прыгунов, а не ждать, что один коротышка вытащит команду. На меня вообще не должны были надеяться, я и так умудрилась перевыполнить план.

— Я так перепугалась, — громче всех кричала Люся, первой добравшись до меня, — с такой высоты, просто ужас!

Причём кричала прямо в ухо: не обращая внимания на мокрый купальник, она обхватила меня за шею и крепко обняла. Вот и оказались её губы около моего плеча. Едва не оглохла.

Пока меня поздравили, пока поднимались наверх, две шлюпки причалили к берегу, и Екатерина Тихоновна направилась в мою сторону с лицом, которое не предвещало мне ничего хорошего.

Я попыталась улизнуть, но она, заметив моё движение, громко крикнула:

— Ева, а ну-ка ко мне подойди!

Я сделала виноватое лицо и поплелась к ней.

Спасла меня, как ни странно, Людмила Ивановна. Она пристроилась в кильватер Екатерине Тихоновне, но едва мы оказались рядом, первой начала разговор.

— Не нужно кричать на девочку, я вас прошу, — проговорила она, глядя на Екатерину Тихоновну, и, развернувшись в мою сторону, несколько секунд разглядывала меня.

Оглянулась на море и, сделав хитрое лицо, сказала:

— Бурундуковая, нам нужно поговорить по очень важному делу. Вы ведь не возражаете? — Людмила Ивановна снова глянула на Екатерину Тихоновну. — Вы потом разберётесь с вашими вопросами.

И, посчитав, что инцидент исчерпан, вновь обратилась ко мне:

— Я тренер юношеской сборной. То, что ты делаешь в свои неполные шестнадцать лет — это просто великолепно. — Она сжала кулачки, выставив вперёд указательные пальцы. — Я еду с тобой в Кишинёв и договариваюсь о переводе в Москву. Будешь тренироваться у меня. В 80-м году на Олимпиаде ты соберёшь кучу золотых медалей, это я тебе обещаю. Техника твоя чуть-чуть хромает, но мы это вдвоём исправим, можешь даже не сомневаться. Ты согласна?

Техника у меня хромает, как же. Хотела сказать, что ей следует занять очередь за теми, кто меня уже собирался отправить в Москву, и вторую очередь за теми, кто обещал сделать из меня олимпийскую чемпионку, но не успела даже рот открыть.

Вероятно, Людмила Ивановна каким-то образом восприняла моё секундное молчание за положительный ответ и продолжила:

— Я сейчас уеду, всё согласую, и двадцать пятого июля отправишься на сборы. Пройдёшь отборочный тур и будешь тренироваться в основном составе. Так что готовься. Это твой великолепный шанс заявить о себе. Поздравляю!

Екатерина Тихоновна отвернулась, чтобы её ухмылочку никто не заметил.

— Не смогу, — я отрицательно качнула головой. — Я в начале августа еду в Гомель на олимпиаду по иностранным языкам.

Договорить я не успела, Людмила Ивановна буквально взвилась.

— Какую олимпиаду? Какие иностранные языки? Девочка, такой шанс, какой выпал тебе сейчас, выпадает раз в жизни, и им нужно воспользоваться на всю катушку. Иностранные языки, ну что это в самом деле? Раз туда едешь, значит, ты и так великолепно его знаешь, а если захочешь большего, наймём в Москве репетитора. Есть у меня один очень хороший знакомый на примете. Можешь не сомневаться.

— Так мне ещё десятый класс заканчивать, — сделала я ещё одну попытку отбрыкаться от такого напора.

— Конечно, — тут же согласилась она, — будешь учиться в школе в свободное от тренировок время. А если переживаешь по поводу оценок, так брось. Меньше пятёрки ни по одному предмету не поставят, это я тебе гарантирую. За тебя сам Леонид Павлович слово скажет, а ты знаешь, кто такой Леонид Павлович? Так что можешь даже не волноваться. А если переживаешь за своего тренера по плаванию, можешь успокоиться. За то, что воспитала будущего олимпийского чемпиона, ей обязательно воздастся. Это без разговоров.

— Людмила Ивановна! — окликнул её один из членов жюри. — Вы едете?

— Конечно, конечно, — откликнулась она и, хлопнув меня по плечу, побежала к автомобилю.

— Любопытно, — сказала я, — даже оценки не сообщили.

— Все оценки у наших судей, — сказала Екатерина Тихоновна и глянула на меня строгим взглядом.

Захотелось раствориться в воздухе, хотя бы на время, пока у неё пар не сойдёт. Но нет, магией не владела ни в прошлой, ни в этой жизни.

Но у неё и так настроение изменилось. Положила мне руку на плечо и, вздохнув, сказала:

— В лагере поговорим.

Я оглянулась и поняла, в чём дело. На пригорке остановился ЗИЛ, на прицепе у которого были две полевые кухни.

Решили всё-таки дать возможность комсомольцам выкупаться в море, раз уж почти весь лагерь оказался на берегу.

Котелки с собой никто не брал, но вместе с кухней привезли полный кузов металлических тарелок. Думала, моя очередь только к вечеру подойдёт, но четыре солдатика, очень быстро орудуя поварёшками, умудрились расправиться со всей толпой меньше чем за час. Привезли только первое, но этого было вполне достаточно, и никто не возмущался. Очень вкусный борщ получился, и добавку давали