Цена весны. Книга 1 - Анна Рогачева

— Я та, кто пришла сюда с котомкой, полным жизни. И я та, кто сейчас стоит перед вами и предлагает вам шанс. Шанс не умереть этой зимой. Шанс увидеть, как зелёный росток пробивает эту мёртвую землю. Шанс вспомнить, что такое сытый живот и смех детей.

Я замолчала, а потом продолжила, но уже тише, глядя ему прямо в глаза, — Одд, ты говоришь мне «чужая». Да, я чужая. Но я не предлагаю вам ничего плохого. Я не прошу у вас ни денег, ни земли. Я прошу вас всего лишь поработать вместе со мной. Я очень хочу, чтобы вы выжили. Ведь, если выживете вы, то и у меня будет шанс.

Он молча отвёл взгляд.

— Я не нравлюсь вам, да? Скажите честно. Вы бы предпочли, чтобы я умерла там, в башне, куда вы меня определили? Чтобы вы потом разделили мои припасы и съели их за неделю, а потом всё равно умерли бы от голода, но хотя бы без этой чужачки, которая лезет не в своё дело?

— Не надо так, госпожа, — сказала женщина из толпы. — Не все так думают.

— Я знаю, что не все. — Я перевела дыхание. — Но тот, кто так думает, пусть скажет сейчас. Прямо здесь, я не обижусь. Я просто уйду в замок и не буду вам мешать умирать. Потому что я не могу заставить вас жить, если вы сами этого не хотите.

Тишина была плотной, тяжёлой. Одд стоял, опустив голову. Я видела, как тяжело он дышит — он не успокоился, его гнев ушёл внутрь, заперся, чтобы вырваться позже.

— Что ты предлагаешь? — спросил он глухо. — Говори.

— Для начала перекопать землю вдоль замка. Глубоко, на штык лопаты, но не поднимая глину. Нужно выбрать камни, внести золу, навоз, всё, что есть. Принести землю из леса, много земли. Собирайте её аккуратно, не повреждая корни деревьев, и не выбирайте из одного места. А затем распределите её по всему полю. И ещё. Нужно где-нибудь насобирать червей, и побольше, и так же распределить по земле, а после накрыть всё соломой. Потом нужно будет сделать гряды. Высокие, чтобы земля прогревалась быстрее. Я покажу, как.

— А если не сработает?

Я посмотрела на него, на его натруженные, в трещинах, с чёрной каймой под ногтями, руки. Руки человека, который всю жизнь пахал эту землю и который любил её, наверное, как жену. И который сейчас смотрел на меня с такой тоской, что у меня защемило сердце.

— Если не сработает, значит, я ошиблась. И тогда вы сможете сказать мне, — а мы же говорили тебе, чужеземка.

Одд молчал, а потом медленно, очень медленно, кивнул.

— Будь, по-твоему. Но смотри, если ты обманула, то я сам тебя закопаю в этой земле. Прямо живую.

— Договорились.

Я посмотрела на Торбранда. Он чуть склонил голову — едва заметно, так, что только я могла заметить.

«Молодец», — сказал его взгляд.

«Я знаю», — ответила я своим.

Люди расходились молча, без криков и споров. Я ждала, что завтра они придут с лопатами.

А если не придут — значит, я ошиблась в них. Но я не ошибалась.

— Лиза, — сказал Торбранд, когда мы остались вдвоём. — Ты…

— Не надо, — перебила я. — Скажешь потом. Лучше помоги мне дойти до замка, а то ноги не держат.

Он встревожено взглянул на меня, и, не сказав ни слова, подал мне руку, на которую я оперлась.

Возвращение в замок далось мне тяжело. Ноги налились свинцом ещё на подходах к деревне, а после разговора с Оддом и толпой я двигалась на чистом упрямстве. Торбранд шёл, поддерживая меня и ничего не говорил. И хорошо, что он молчал, потому что если бы сейчас кто-то заговорил со мной, я бы, кажется, разрыдалась. Или ударила. Или то и другое одновременно.

Ворота замка мы миновали молча. Я переступила порог большого зала и не останавливаясь, пошла к лестнице на второй этаж.

Упорство едва удерживало меня на ногах, в то время как внутри всё распадалось на части.

Я зашла в комнату и, наконец, смогла выдохнуть. Малыш Свейн спал, свернувшись клубочком под одеялом, а детей Хильды в комнате уже не было. За окном смеркалось. Оказывается, я даже не заметила, как день подошёл к концу. Неужели мы так долго были в деревне? У решётки очага стояла тарелка с похлёбкой, а на столе лежали два кусочка хлеба. Спасибо Эльзе, не забыла про меня. Я подвесила над огнём маленький котелок, чтобы вскипятить воду для кофе.

Помыв руки, я ополоснула лицо ледяной водой, но она не смогла успокоить горящую кожу на лице, как и не смогла унять пожар, бушующий в груди.

Суп, который я съела, не ощущая вкуса, теперь камнем лежал в желудке, а выпитый кофе не смог снять внутреннее напряжение, от которого у меня сейчас дрожали руки. Что со мной происходит?

Я прилегла рядом со Свейном, чувствуя, как под закрытыми веками пульсирует острая боль, расходясь оранжевыми кругами. Мальчик дышал спокойно, слегка приоткрыв рот во сне. Я осторожно, стараясь не разбудить, положила руку ему на лобик. Температура была, но не очень высокая. Я посмотрела на стол, где оставляла лекарства. Их там не было, значит Хильда всё сделала правильно.

В сон буквально провалилась, но даже во сне меня распирало, что-то давило на меня. Сновидений не было, была яма, из которой я пыталась выбраться, выползти, что было сил.

Я очнулась ото сна из-за мучительного жжения внутри. Всё тело было словно объято пламенем. Казалось, кто-то разжёг в моей груди огромный костёр и оставил его бесконтрольно пылать. Ладони горели так сильно, что я испугалась, как бы сквозь кожу не пробился свет. По всему телу струился пот — мне было мучительно жарко.

Приподнявшись на кровати, я огляделась вокруг. Огонь очага освещал комнату, раскидывая мрачные тени по стенам. Свейн что-то невнятно пробормотал во сне и перевернулся. Хорошо, что он не проснулся, ему не нужно было это видеть.

Внутри меня нарастала какая-то неведомая мне сила. Она давила на рёбра, распирала суставы, рвалась наружу. Я не могла определить, что это — страх, гнев или нечто иное, не имеющее названия в человеческом языке.

Я не смогла противостоять этому чувству. Босыми ногами я ступила на холодный камень и выбежала в коридор. Ступеньки лестницы я преодолела, даже не задумавшись о безопасности. Входная дверь легко поддалась и выпустила меня наружу. Пробежала