Приключения Благородного Дика. Первый сезон - Елена Крыжановская

Судя по звуку, они пытались разодрать куртку, поцарапать ее осколком острого камня или растянуть. Ничего не удавалось. С помощью слуг Хаттон церемонно снял сперва шляпу, потом свой потрепанный камзол, облачился в рыцарскую куртку и недовольно заворчал, что рукава ему коротки. А потом приказал своим приближенным то ли порезать, то ли уколоть себя чем-то.

— Бесполезно, — вполголоса сказал Дик. — Только железом можно.

— А у них заточка есть, — безрадостно ответил Филин. — Ложку украли и черенок наточили о камни.

Яростный вопль прервал их разговор. Хаттон заорал скорее от неожиданности. Тут же все испуганно затаились. В коридоре послышались шаги, решетчатое окошко заслонило лицо стражника.

— Что за шум?

— У нас всё в порядке, господин стражник, — хором ответило всё буйное "царство".

— Может, зайти, проверить? Ещё раз услышу, пожалеете!

Когда стражник отошел, он один патрулировал весь отрезок коридора до лестницы, Хаттон обиженно заскулил и стал тереть руку. "Что за ерунда? Не склеивается!" Он схватил то острое, что поранило его, стал яростно кромсать обновку и безрезультатно пытался убрать порезы. Наконец разочарованные бандиты притихли. Слышно только, как Хаттон жалуется на холод. Дик подошел к их кружку и требовательно протянул руку.

— Наигрались? — без сопротивления со стороны Хаттона и его приятелей он забрал куртку и стал стряхивать с нее следы чужих рук. Все порезы и царапины исчезли, шкура снова стала как новенькая. Дик накинул ее на одно плечо.

— Мы пошутили, рыцарь, — снизу хмуро сказал Хаттон.

— Дальше. Ты чего-то ещё хочешь.

— А можно? — главарь нерешительно занес острую железку над рукой Дика. Тот снисходительно усмехнулся:

— И что ты в темноте будешь знать? Завтра целый день впереди. Успеешь.

— Если меня не заберут, успею, — не то пообещал, не то согласился Хаттон. И вздохнул, сожалея, что второе подряд развлечение сорвалось.

Окошко свободы, то, что выходило на площадь, окрасилось золотым светом фонарей. Выглянуть наружу можно, только если встать друг другу на плечи. Таська сейчас влез на плечи Филину и рассказывал всё, что видит. Какие люди ходят внизу, есть ли среди них знакомые, кто что делает сейчас там, на свободе.

Остальные слушали. Кроме Дика и Августа. Они беседовали в углу, в стороне от окна и других заключенных.

— Сколько вы здесь?

— Почти месяц.

— Ждете суда?

— Среди "прочих" не все преступники, это суд заранее знает. Их задача сделать так, чтобы даже мои старые кости отправились на поле сражения.

— Как им это удаётся? — удивился Дик. — Максимальный возраст мобилизации до шестидесяти.

Август усмехнулся, словно лицо свела судорога:

— Знаешь, как проверяют? Замуровывают в стену. Небольшая каморка; выход закладывают каменными блоками без раствора, чтобы один человек мог поднять. Хочешь жить, выберешься. А если на это хватило сил, значит и к сражениям за короля годен. Там ведь тоже угроза смерти. А не выбрался через трое суток, открывают. Если ещё жив, может, и отпустят, не знаю. Думаю проверить. Лучше умереть там, спокойно, чем служить их знаменам. У меня один флаг, с золотым колесом! Другого не знаю, и воевать не умею и не хочу.

— Вольный бродяга? — спросил Дик, нисколько не удивляясь. — А на самом деле вам сколько лет?

— Не спрашивай, — вздохнул Август. — Поздно ушел. Очень-очень жалею.

— Они же не имеют права, — поморщился Дик. — Братство Дороги выше любого государства.

— Ага, только его представителей в Келлборе вне этих стен, наверное, не найдешь, — Август постучал по стенке тюрьмы. — А как вызвать?

— Здесь вода есть?

— Кран в углу, слева от двери. Решетка в полу мелкая, да и бутылок нет, если ты об этом. А окошки, сам видел, руку только Таська просунуть может.

— Угу. И птицы не летают, конечно?

— Ночью спят, а днем их со стены разгоняют. Трещотками и флажками. Комендант к нашему брату очень строг, сразу предупреждаю.

— А через гостей? Через Таськину семью?

— Ему и так здесь несладко. А вдруг узнают? Это ведь надо через него передать, ко мне никто не приходит. Ты тоже гостей не ждешь? А доверять никому чужому нельзя.

— Ладно, подумаю, — пообещал Дик.

— Не старайся напрасно. Проще по дороге сбежать.

— В кандалах?

— Ты умеешь владеть мечом. Тебя на каторгу не сошлют, — уверенно похлопал его по плечу Август.

Дик упрямо отвернулся. Старик пожелал ему доброй ночи.

Тасиль слез на пол, арестанты зашевелились. Все стали укладываться спать. Ряд дощатых нар пересекал камеру, почти упираясь в дверь. Дик наконец понял, отчего они стоят такой ломаной линией, чтобы поместилось побольше. Но всем этих лавок всё равно не хватало. Место для сна — только сильнейшим. Хаттон, к примеру, разлегся как король, а многие из его свиты спали на полу. Дик считал, что как новичку ему рассчитывать не на что. Но Филин показал ему свободное место, следующее после своего.

— Таська, вообще-то, рядом со мной помещается. Большого труда стоило отвоевать ему отдельное место. Теперь твое.

— Благодарю. Не надо. В шкуре, действительно, не чувствую холода, можно лечь и на камне.

Уступив широкие нары Таське, Дик снова сел под стеной. Спать не слишком хотелось, но усталость тянула прислониться к чему-нибудь и забыть всё на свете. Дик дождался, пока все соседи затихли. Глядя на квадратик неба и прислушиваясь к далекой ночной жизни в городе, Дик удивлялся своему спокойствию.

"Почему меня не страшит неизвестность? Всякий бы подумал: "Что теперь со мной будет?" — а мне всё равно. Увижу это будущее лицом к лицу, тогда и стану с ним разбираться. А пока не хочу тратить силы на беспокойство. Даже мыслей нет: "Что тебя понесло в этот проклятый город?"

Удивительно, как ещё этим утром был далеко отсюда и свободен. Сидел бы сейчас где-нибудь возле речки, смотрел на звезды… А тут из-за фонарей ничего не увидишь. Знать бы не знал, что делается в этом вольном славном Келлборе. А жалею, что узнал? Или не жалею? Не понимаю… Может, это всё-таки приключение? Хотя, по-моему, это кошмар. Возвращение в замок, только в чужой. Странные у них, однако, законы…"

[1] (прим. Лины) Обычно этот вопрос задают сразу после имени, а иногда и раньше. Дик тогда не знал, что его заведомо сочли мятежником из-за обстановки в Келлборе. Где же это видано, тратить время на просветку и установление принадлежности любого задержанного с улицы. Это возможно, только если идет розыск опасного преступника, и внешность подходит, тогда сверяют особые приметы. Заводят личное дело с приметами и картой крови задержанного, только когда арестованного отправляют в тюрьму. То есть, никак не по первому подозрению.

Глава 6

Дик не