Человек второго пола - Айза-Лилуна Ай

Когда браслет снова мягко напомнил о времени, Ева двинулась дальше, и её шаги стали ровными, как требовалось. Она прошла контроль, ответила на вопросы, выполнила тесты, получила отметку «стабильно» и вернулась в свой сектор. А вечером, лёжа на кровати, она долго смотрела в потолок, слушая колыбельную тише обычного, не открывая книгу, потому что в этот раз ей не нужны были слова. Было достаточно знать, что где-то, по другую сторону стекла, есть двести двадцать второй.

Конец второй части

Часть 3

Глава 15. Совершеннолетие

– Ты же обещала. Ты. Мне. Сама. Говорила, – произнесла Мара негромко, но каждое слово легло тяжёлым ударом, и голос её не поднимался, не срывался, а стелился низко, почти шипением, в котором было больше угрозы, чем в крике.

Клара не отвела взгляда. Лицо её оставалось неподвижным, словно выточенным из светлого металла, и лишь тонкая складка у губ выдавала напряжение.

– Если обещала, значит, будет, – ответила она ровно. – Но и ты придерживайся наших правил и законов.

Мара усмехнулась.

– Правил, – повторила она, будто пробуя слово на вкус. – Я сама могу создавать правила.

Она развернулась резко, ладонь её ударила по боковой панели, и дверь распахнулась, пропуская её в просторный зал заседаний, где свет падал сверху и рассеивался по ступеням амфитеатра. Клара вошла следом.

Зал был выстроен по концентрическим кругам, и в центре стоял длинный стол, за которым сидели Анна и Эмма; рядом с ними оставался свободный стул для Клары. В первом кольце размещались главы секторов – инженерного, медицинского, аналитического, – их форма была одинаковой по крою и цвету, но нашивки на рукавах различались, обозначая зоны влияния. Во втором ряду сидели Ева и Элиса, плечом к плечу, а за ними, на третьем кольце, расположились остальные ученицы класса, наблюдая молча.

Клара прошла мимо дочери и заняла место рядом с Анной.

– Мы можем продолжить, – произнесла она, не глядя в зал.

– Нет, – сказала Мара, и в её голосе появилась сталь.

Все головы повернулись к центру.

Она шагнула вперёд и остановилась там, где обычно стояли докладчики.

– Я хочу обратиться к Совету.

Эмма слегка подалась вперёд.

– Если хочешь обратиться, сделай это в установленной форме.

Мара выпрямилась, и её плечи стали ещё прямее, чем прежде.

– Уважаемый Совет Матерей-Основательниц и главы секторов, прошу позволения выступить с заявлением.

Анна медленно наклонила голову, её взгляд на мгновение скользнул к Кларе; та сжала губы так, что они стали тонкой линией.

– Позволяю, – сказала Анна.

Мара выдержала паузу, позволяя тишине закрепиться.

– Завтра нам исполняется восемнадцать, и мы начинаем стажировку на позициях, к которым нас готовили все эти годы, – произнесла она спокойно. – Я считаю, что распределение предопределено слишком рано и не учитывает потенциал каждой из нас, поэтому предлагаю, чтобы я, Ева и Элиса прошли стажировку на трёх ключевых ролях – главы дипломатического департамента, главы навигационного сектора и капитана – поочерёдно, в равных условиях, чтобы каждая из нас получила одинаковый уровень квалификации и понимание всей структуры управления.

В зале стало тише.

– Как ты смеешь, – почти неслышно произнесла Клара, и в её голосе прозвучало не столько возмущение, сколько уязвлённая гордость.

Мара не повернулась к ней.

– Мы выросли в одной системе, – продолжила она. – Если каждая из нас пройдёт через каждый уровень ответственности, это устранит недоверие и позволит выявить реального лидера не по ожиданиям, а по результатам.

Элиса поднялась во втором ряду, и её голос прозвучал мягче.

– Мара, это… интересная мысль, – сказала она. – Если вы поймёте, как работает каждая роль изнутри, действительно станет меньше причин для конфронтаций.

Она посмотрела на Клару, но та встретила её взгляд холодно, без тени одобрения.

Анна некоторое время молчала, её пальцы лежали на поверхности стола, и взгляд её медленно переходил с Мары на Клару, затем на глав секторов.

– Предложение твоё, Мара, интересное и обоснованное, – произнесла она наконец. – Мы можем вынести его на голосование.

Мара едва заметно подалась вперёд.

– Сейчас?

В её голосе впервые прозвучала поспешность, как будто она боялась, что пауза даст кому-то возможность передумать.

Эмма улыбнулась, и улыбка её была почти незаметной.

– Можно и сейчас, – сказала она, слегка наклонив голову. – Зачем откладывать то, что уже прозвучало.

Клара кашлянула.

– Я против, – сказала она. – Это нарушает установленный порядок распределения и подрывает принцип последовательности подготовки.

Эмма повернулась к ней.

– Если решение принято голосованием Совета, – произнесла она спокойно, – то оно не нарушает порядок, а изменяет его.

Клара выпрямилась ещё сильнее, и на мгновение в её взгляде мелькнула не только жёсткость, но и страх.

– Вы предлагаете превратить стажировку в эксперимент, – сказала она, глядя прямо на Анну. – Мы готовили их к конкретным ролям, и каждая из них знает свою траекторию.

– Именно поэтому, – ответила Анна, – полезно проверить, насколько траектория соответствует реальности.

Тишина снова опустилась на зал.

Анна подняла руку.

– Давайте вынесем на согласование. Кто за?

Главы секторов переглянулись лишь на долю секунды, после чего одна за другой подняли руки.

Анна посмотрела на Клару.

– Кто против?

Рука Клары поднялась медленно и осталась в воздухе одна, отчётливо выделяясь на фоне остальных. Мара даже не взглянула на мать. Она стояла в центре, и на её губах появилась торжественная улыбка. Её взгляд скользнул вверх, ко второму ряду, и остановился на Еве.

Ева сидела неподвижно. Всё вокруг словно отступило на шаг, голоса, лица, жесты стали фоном, и в её голове звучала только одна мысль: первой на мостик капитана должна взойти она.

Не потому, что так честнее.

Не потому, что так справедливее.

А потому, что капитан имеет доступ ко всем отсекам, ко всем уровням Корабля, ко всем маршрутам, по которым движутся потоки второй касты.

И если она окажется там первой, если она получит этот допуск хотя бы на время стажировки, она сможет увидеть его не через стекло, не украдкой, а открыто, без преграды.

Эта мысль вспыхнула в ней горячо и неожиданно, и она сама испугалась её силы, потому что в ней не было ни идеологии, ни стремления к лидерству, ни желания доказать что-то Маре.

В ней было только одно – жажда увидеть его снова. И в этот момент Ева поняла, что борьба за стажировку для неё уже перестала быть абстрактной.

Она стала личной.

Анна медленно поднялась.

– Большинством голосов за. Предложение Мары принято. Очерёдность стажировки предлагаю определить…

Ева уже не слышала продолжения. Она поднялась резко.

– У меня есть предложение.

Эмма вздохнула:

– По уставу…

Ева выпрямилась, и голос её прозвучал ровно,