Ангелы не платят ипотеку - Вера Вонг

закрылись, отсекая высших существ от нашего бренного мира, Зирар тяжело опустился на чудом уцелевший стул. — Ну что, — прохрипел он, глядя на Эльзу. — Пойдешь за меня замуж? Обещаю, на свадьбе никого не будут пытаться арестовать. Максимум — придут судебные приставы описывать мое имущество. Оно состоит из одной зеленой куртки и неоплаченного штрафа за парковку самоката.

Эльза посмотрела на него сверху вниз. Потом села рядом, взяла его когтистую лапу в свои тонкие, аристократичные руки. — Самокат водишь аккуратно, — строго сказала она. — И купи себе новый галстук. Этот душит твой потенциал.

Я посмотрел на Розу. Она улыбалась той самой широкой, наглой улыбкой, от которой у меня впервые за вечность начало теплеть в груди. — Ну что, синий, — подмигнула она. — Готов работать волшебником на полставки? Трудовая книжка прилагается. Соцпакета нет, зато премия выдается поцелуями.

Моя интуиция, очищенная от скорби, пела. Мы проиграли конспирацию. Потеряли работу менеджера и курьера. Приобрели двух ведьм невероятной силы, проблемы с законом всех измерений и счет за разгромленный ресторан.

Но глядя на то, как Зирар неуклюже пытается поцеловать руку Эльзы, а та снисходительно позволяет ему это сделать, я понимал одну простую вещь. Быть человеком — больно, страшно и финансово невыгодно. Но любить женщину — самое выгодное вложение капитала во всей Вселенной. Особенно если эта женщина может взглядом поджечь занавеску.

— Вызывай такси, — сказал я Розе, притягивая её к себе. От неё пахло адреналином, вином и свободой. — У нас завтра первый рабочий день в новой должности. Нужно успеть купить скрепки. Говорят, они отлично подходят для запечатывания пространственных разрывов.

Роза рассмеялась. Громко, счастливо, заглушая вой сирен, приближающихся к зданию ресторана. Кажется, соседи всё-таки вызвали полицию. Им предстояло узнать много нового о структуре мироздания.

Глава 8

Последствия и угроза

В мире духов существует аксиома: если ты нарушил протокол, не пытайся скрыть это раскаянием. Пытайся скрыть это бумажной волокитой. Надзорный орган высших и низших сил — Бюро Межпространственного Баланса (БМБ) — работает по тем же принципам, что и любая государственная структура в Москве. Главное преступление там — не сам проступок, а отсутствие правильно заполненного акта о нем.

Мы вернулись в нашу квартиру в Капотне под утро. Небо только начинало сереть, приобретая тот специфический оттенок застиранной больничной простыни, который так любят столичные рассветы.

Тишина в прихожине была оглушающей. После грохота ресторана «Седьмое небо», криков Михаила, рева бесов-коллекторов и звона бьющегося хрусталя, эта тишина давила на барабанные перепонки сильнее, чем инфразвук перед бурей.

Девушки вошли первыми. Роза швырнула свою сумочку из поддельного крокодила прямо на тумбочку. Сумочка проехалась по полировке, оставляя царапину, похожую на след от метеорита. — Я хочу есть, — заявила она, скидывая туфли. Ноги у неё были сбиты в кровь. Каблуки — страшное оружие против паркета. — И я хочу ванну. В меня сегодня чуть не попала молния, испепеляющая грехи. У меня теперь экзистенциальная пыль на одежде, её нужно смыть кислотой.

Эльза вошла следом. Она двигалась плавно, но внутри неё всё дрожало. Её руки, обычно чинно сложенные на коленях или перебирающие четки, висели вдоль тела как плети. Жемчужинки на шее сбились набок. Она выглядела как человек, переживший землетрясение, после которого выяснилось, что земля плоская и стоит на трех китах, которые сейчас требуют профсоюзных выплат. — Свет, — тихо сказала она. — Зажгите свет.

Зирар щелкнул выключателем. Дешевая люстра-«тарелка» моргнула и залила коридор мертвенно-желтым светом. Демон стоял позади Эльзы, словно боясь, что если он сделает шаг вперед, она растворится как мираж. — Чай? Кофе? Сварить душу первого встречного? — предложил он хрипло. Его зеленая куртка дымилась по швам. На скуле красовался ожог в форме крыла — кто-то из младших чинов ангельской гвардии слишком близко познакомился с его головой во время драки.

Роза прошла на кухню. Мы услышали звук открываемого холодильника. Тяжелый вздох. — Есть только доширак, кусок засохшего сыра и чья-то совесть в банке, — крикнула она. — Совесть пахнет валерьянкой. Выбрасывать? — Это моя! — испугался я. — Оставь. Я её вечером поглажу.

Я вошел последним и закрыл дверь. Щелкнул замок. Обычный человеческий звук, который вдруг показался мне самым надежным звуком во Вселенной. За этой дверью — наш жалкий быт, наши проблемы с арендодателем Василием и соседкой с дрелью. А снаружи — бесконечность, которая очень хочет нас убить.

Акт первый: Визит вежливости

Они появились ровно в семь утра. Ни звонка, ни стука. Просто воздух в гостиной сгустился, пошел рябью, как вода над костром, и из него соткались две фигуры.

Один был облачен в одежды цвета свежевыпавшего пепла. Серафим Контроля. Лицо его напоминало гладкую гальку, обточенную водами Леты. Глаза отсутствовали — вместо них пульсировали черные дыры бюрократической пустоты. Второй был одет в безупречный костюм-тройку. Галстук затянут так туго, что кадык казался готовым проткнуть кожу. Он держал в руках кожаную папку. Из настоящей кожи. Человеческой. Или почти человеческой.

— Гражданин Альфар, идентификационный номер Эфир-Семь-Девять-Омега, — произнес Костюм, даже не поздоровавшись. Его голос звучал как скрежет пенопласта по стеклу, пропущенный через эквалайзер. — И гражданин Зирар, табельный номер Инферно-Три-Шестнадцать. Согласно пункту восемь тысяч четыреста двенадцать Устава Мироздания, вы обвиняетесь в создании критической аномалии класса «Кентервильское Привидение».

Эльза, вышедшая на звук голосов с чашкой воды (её трясло), споткнулась о порог кухни. Вода расплескалась. Серафим медленно повернул свою безглазую голову в её сторону. Температура в комнате упала до минус пяти градусов. Стекла начали покрываться узорами изнутри. — Объект «Тиунова». Статус: Носитель Запретного Знания. Уровень угрозы стабильности: Абсолютный. Рекомендуемая мера пресечения: Полная аннигиляция личности с последующей ретроактивной коррекцией временной линии родственников до третьего колена.

Роза, жевавшая сухую лапшу быстрого приготовления прямо из пачки, замерла. Кусок пластика с приправой застрял у неё в зубах. — Аннигиляцию личности заказывали? — переспросила она с набитым ртом. — Эй, серый, у вас тут предоплата или постфактум? А то бюджет трещит по швам, ипотека сама себя не заплатит.

Серафим проигнорировал её. Бесплотные существа редко обращают внимание на тех, чья душа весит меньше грамма из-за отсутствия рефлексии. Зато Костюм открыл папку. Внутри лежали не бумаги. Там шевелились тени. Живые чернила. — Девушки подлежат изъятию, — продолжил чиновник. — Их физическое воплощение будет дезинтегрировано, дабы исключить утечку