Ангелы не платят ипотеку - Вера Вонг

вредность! — воскликнула Роза. — Работа с вами двумя разрушает мою нервную систему и веру в адекватность мира. Плюс компенсация за разгромленную мебель.

Она обвела взглядом разрушенную комнату. Вздохнула. — Ладно. Собирайтесь. Пойдем покупать вам нормальные костюмы. В этих обносках вас даже на порог ЖЭКа не пустят, не то что в Управление по Чудесам. Зирар, снимай свою вонючую куртку. От тебя пахнет дешевым пивом и несбывшимися мечтами курьеров.

Демон обиженно засопел, но встал. Помог подняться Эльзе. Когда они проходили мимо меня, он наклонился к моему уху. Его дыхание обожгло шею. — Синяя твоя морда, — прошептал он. — Ты хоть понимаешь, во что мы ввязались? Быть добрыми — это больно. Это геморрой размером с Сатурн. — Я знаю, — ответил я, крепче прижимая к себе Розу, которая пыталась каблуком отколупать от пола кусок застывшей смолы, оставшейся от бесов. — Но альтернатива — быть пылью. А пыль не занимается сексом. И не ест торт по ночам. Выбор очевиден.

Роза подняла голову, услышав последнюю фразу. Прищурилась. — Секс? — переспросила она. — Ваше Высочество, кажется, ваша депрессия начинает проходить. Это хороший знак. Значит, скоро начнем планировать график дежурств. Я беру на себя утренние чудеса, Эльза — вечерние проповеди. А вы двое… — она окинула нас оценивающим взглядом, — …будете нашей силовой поддержкой. Мальчики на побегушках. Бегите. Времени мало, а мне еще нужно найти пудру, чтобы замазать синяк под глазом от вашей божественной потасовки.

Мы стояли посреди руин нашей прошлой жизни. Безработные. Почти мертвые. Окруженные запахом паленого пластика и разбитых иллюзий. Но впервые за долгое время мое сердце билось не в ритме вселенской скорби. Оно отстукивало сложный, рваный ритм джаза. Ритм выживания. Ритм любви.

До визита коллекторов из Управления оставался двадцать три часа пятьдесят девять минут. — За мной, — скомандовал я. — Первая остановка — химчистка. Нельзя идти торговаться за души вселенной в рубашке со следами картофельного пюре. Это плохой деловой тон.

Зирар отсалютовал мне когтистым пальцем. Эльза крепко сжала его ладонь. Роза сунула мне в карман запасную пачку доширака. Впереди ждал самый безумный рабочий день в истории Вечности.

Глава 9

Старая ведьма Раиса Викторовна

В Москве есть места, которые не отмечены на картах «Яндекса». Это не просто секретные бункеры или правительственные дачи. Это зоны пространственной аномалии, возникающие там, где концентрация человеческого отчаяния встречается с вековым мхом старых деревьев. Одно из таких мест находилось в десяти минутах ходьбы от нашего разрушенного гнезда в Капотне — Бирюлевский дендропарк.

Мы шли туда пешком. Ехать в метро после событий в ресторане было бы актом коллективного самоубийства: моя аура цвета индиго всё еще искрила остаточным напряжением битвы, а Зирар фонит серой так, что голуби падают замертво при подлете к нему.

Эльза шла между нами, прямая как струна, но её плечи были напряжены. Она держала меня за локоть ледяными пальцами. Каждую секунду она ожидала удара молнии с небес или появления когтистой лапы из-под земли. Роза же плелась сзади, жуя жвачку и периодически пытаясь стряхнуть с плеча невидимую пылинку. Её желтые крапинки в глазах горели азартом. — То есть, если я правильно поняла диспозицию, — говорила она, обращаясь скорее к затылку Зирара, чем к нам, — нас хотят убить за то, что мы увидели вашу истинную морду лица. Но если вы превратите нас в Гарри Поттеров, то убивать уже будет нельзя? Логика уровня «Бог». — Это логика уровня «Налоговая», — огрызнулся Зирар, перепрыгивая через лужу мутной воды. Его зеленая курьерская куртка была залита святой водой (последствия попытки Эльзы защититься молитвой) и соусом терияки (следствие падения в тележку с едой). — Бюрократия любит обоснование. Если ты оружие — тебя хранят в арсенале. Если ты свидетель — тебя растворяют в кислоте. Вы теперь — спецназ. Поздравляю с повышением.

— Я отказываюсь носить форму хаки, — фыркнула Роза. — Мне идет фиолетовый. И леопард.

Дом, который построил ужас

Раиса Викторовна жила на окраине парка, в старом кирпичном доме довоенной постройки, который официально считался расселенным под снос. Дом выглядел так, будто его проектировал пьяный гот, страдающий депрессией. Кованые решетки на окнах напоминали кладбищенские ограды, а по фасаду полз дикий виноград, листья которого сейчас, в августе, отдавали трупной синевой.

Зирар остановился у калитки, обитой ржавым железом. — Может, ну её? — пробурчал он. — У меня от этого места шерсть дыбом встает. Здесь геопатогенная зона такой силы, что даже тараканы здесь ходят строем и читают Ницше. — Она взяла мой нефрит, когда мы въезжали, — напомнил я. — Долг платежом красен. К тому же, только старая ведьма может легализовать магию внутри смертных тел так, чтобы Надзорный Орган принял это за производственную травму.

Я толкнул калитку. Петли издали звук, похожий на предсмертный хрип лося. Двор встретил нас запахом прелой листвы, кошачьей мочи и чего-то сладковато-горького — запах большой, старой магии. На лавочке у подъезда сидела Раиса Викторовна.

Ей было лет семьдесят на вид, хотя демоны моего круга помнят её ещё во времена Ивана Грозного, когда она поставляла яд для устранения конкурентов ко двору. Одета она была в цветастый халат поверх шерстяных рейтуз, на ногах — стоптанные тапочки с помпонами. В руках она перебирала четки, сделанные из человеческих зубов мудрости. При нашем появлении она даже не повернула головы. Лишь дым из самокрутки, торчащей в углу рта, пошел гуще.

— Явились, соколики, — проскрипел голос, похожий на скрежет пенопласта по стеклу. — А я уж думала, вы решили героически сдохнуть в отделе логистики. Чего такие бледные? Опять ипотеку брали?

Эльза сделала шаг вперед. Её религиозное воспитание вступило в конфликт с увиденным. Перед ней стояла классическая бабулька-божий одуванчик, которая пахла адской серой смешанной с валокордином. — Гражданка… Раиса… — начала она строго, но голос дрогнул. — Мы просим содействия. Нашим жизням угрожает Межведомственная Коллегия.

Раиса Викторовна наконец повернулась. Один её глаз был затянут белесой пленкой катаракты. Второй — абсолютно черный, без белка, пульсирующий, как сердце хищника. — Не скули, девка, — отрезала ведьма. — Какая я тебе гражданка? Я твоя квитанция об отсрочке Страшного Суда. Заходите, неча народ пугать. Соседи думают, я тут коноплю для ревматизма выращиваю, а увижу вас в окно — инфаркт случится, мне потом мокруху на участке раскрывать, полиция работать заставит.

Она