Великий Кузнец - 5 - Анри Олл

знакомое. Не по форме или цвету, а по сути. Такое же странное, инопланетное свечение, как у… моих камней. Чёрных камней из речки Зорени. Тех самых, что Элиас назвал адуларием бездны. Тот же сине-фиолетовый спектр, та же маслянистая, глубокая светимость, словно свет идёт не с поверхности, а из другой реальности, просвечивающей сквозь материю. Грибы пахли озоном и металлом. Адуларий, по словам Элиаса, использовался в артефактах иллюзий, сокрытия и пространства. Что, если эти грибы как-то связаны? Может, они растут на залежах этого минерала? Или впитывают его свойства из почвы? Мои размышления, однако, были грубо и внезапно прерваны.

Грохот.

Это был не звук падения камня. Это был тяжёлый, мерный, гулкий удар. Потом другой. Шаги! Огромные, мощные шаги, от которых мелкие камушки на полу туннеля слегка подпрыгивали, а по стенам бежала лёгкая дрожь. И грибы: они загорались примерно в тридцати шагах впереди, за поворотом, в ответ на эту вибрацию вспыхнуло целое море синего света, освещая обширный участок туннеля. Даже грибы рядом со мной оживились: что-то очень большое приближалось.

Сердце заколотилось, как бешеное. Я мгновенно прижался к своему камню, стараясь сделать из себя как можно меньшую цель, задержав дыхание. Гиканье гоблинов было детской забавой по сравнению с этим. Это не были легкие, топочущие шаги низкорослых существ. Это была поступь грузной, колоссальной силы.

Существо прошло мимо. Оно шло по соседнему, более широкому туннелю, который пересекался с моим чуть дальше, образуя что-то вроде подземного перекрёстка. Благодаря грибам, вспыхивавшим в такт его шагам, я смог разглядеть его на мгновение, когда оно мелькнуло в просвете между скальными выступами.

Оно было уродливо-гротескным. Ростом значительно выше Сергея, даже выше Гракха. Массивное, бочкообразное тело, покрытое кожей, которая в синем свете грибов отливала грязновато-серым, почти голубоватым оттенком, как у давно утонувшего тела. Огромный, шишковатый живот свисал над потрёпанной полосой грязной кожи, подвязанной на бёдрах вместо штанов. Плечи были кривыми, но невероятно широкими, руки — длинными, почти до колен, с пальцами, похожими на связки бананов. На лысой, бугристой голове торчали редкие, свалявшиеся клочья волос, похожих на мох. Лицо было примитивным шаржем на человеческое: огромный, мясистый нос, почти закрывавший маленькие, глубоко посаженные глазки-щёлки, толстые, отвислые губы. В одной руке существо держала огромную деревянную дубину, скорее ствол какого-то молодого дерева.

Пещерный тролль. Я никогда не видел их вживую, только слышал рассказы на постоялых дворах и в гильдии: тупые, но невероятно сильные, живущие глубоко под землёй, зачастую в симбиозе или под контролем более умных рас, вроде гоблинов. Убить его обычным оружием было почти невозможно из-за плотной шкуры и дикой живучести. Огнём… может быть.

Тролль, не обращая внимания на вспышки грибов, которые его же шаги и зажигали, тяжко заковылял дальше, вглубь перекрёстка, и вскоре звук его шагов начал затихать. Он уходил. И тут в голове, холодный и расчётливый, сформировался план. Опасный, безумный, но план.

Во-первых, тролль шёл, и возможно он шёл к выходу. Во-вторых, гигант был громоздким, шумным и, судя по всему, не особо бдительным: его тяжёлые шаги зажигали грибы на большом радиусе вокруг, создавая целые озёра синего света. В этом свете он сам был прекрасно виден, но также этот свет мог ослепить его собственное, не слишком острое, ночное зрение. Его же грохот мог спокойно заглушить любые мелкие звуки позади.

Было около пятидесяти процентов, что он идёт прямо в своё жилище и столько же, что на выход. Я, держа приличное расстояние, последовал прямиком за ним.

Глава 13

Гори, рассекай, прожигай, уничтожай

Да, было около пятидесяти процентов. И в этот раз вселенная, казалось, была на моей стороне, возможно, из-за моих самодельных артефактов на удачу.

Через какое-то время гигант остановился на границе царства синих грибов, прямо у выхода из пещеры. Это была не просто дыра в стене, а широкий арочный проход. За этой аркой угадывались очертания леса, спутанные корни деревьев и грубый каменистый склон.

Однако дверь в мир была на замке: замком этим был плотный, бдительный тролль. Я едва успел метнуться за ближайший сталактит, превратившийся за века в сросшийся с полом сталагмит толщиной с добрую бочку, и притих, слившись с его шершавой, влажной поверхностью.

Прямо перед пещерным гигантом на входе стояла целая делегация. Гоблинсы: шесть, нет, семь особей. Двое впереди: крепче, в потрёпанных жилетах из грубой кожи, надетой поверх лохмотьев, с длинными, обточенными копьями в руках, наконечники которых в тусклом свете отливали чёрным обсидианом. Их глаза-щёлки, маленькие и пронзительные, были устремлены на тролля с видом не столько страха (но и его тоже), сколько настороженного уважения. Позади них копошились четверо более мелких, тщедушных, почти голых, если не считать грязных повязок на бёдрах. Они держали большие, грубо сшитые мешки из звериных шкур. Но центром всего этого карликового шествия был седьмой.

Гоблин-шаман: он был почти вдвое больше своих самых мелких сородичей, но не за счёт крепости, а за счёт всего, что на нём было навешано. Его тощую фигуру облепляли сухие кости мелких зверьков и птиц, пучки засохших трав, нитки из жил, раскрашенные глиной ракушки и пёстрые перья. На голове красовался внушительный убор из рогов лесной козы и черепа какой-то другого лесного обитателя. В руках он сжимал посох: кривую ветку, увенчанную небольшим, но явно скуластым черепом, внутри глазниц которого тлел крошечный, но зловещий красный огонёк, быть может это были какие-то полудрагоценные камни.

Главный зеленокожий сделал резкий, отрывистый поклон, не сгибая спины, а лишь кивая своей увенчанной рогами головой. Он что-то проскрипел на своём гортанном языке, и по его команде ещё четверо носильщиков, что пребывали до этого в тени, с заметным трудом вынесли вперёд и с глухим стуком положили на каменный пол прямо перед троллем тушу молодого оленя. Рога ещё были небольшими, шкура — тёмно-коричневой, на боку зияла почти свежая глубокая рана от копья.

Тролль издал глубокий, довольный горловой звук, похожий на урчание гигантской кошки. Он не стал церемониться: просто наклонился, отложил свою дубину и схватил тушу одной своей лапищей, оторвав переднюю ногу вместе с частью грудины. Хруст костей оглушительно гулким эхом отозвался в пещере. Он принялся рвать и обгладывать добычу прямо на месте, игнорируя гоблинов, которые теперь словно превратились для него в часть пейзажа.

Колдун, видя, что «переговоры» идут успешно, резко гикнул на своих подчинённых. Те, первые четверо носильщиков, нерешительно засеменили за спину огромного, поглощённого едой тролля. С опаской, оглядываясь на массивные ноги гиганта, гоблинсы начали срывать