Великий Кузнец - 5 - Анри Олл

Я бережно, почти с нежностью, протёр лезвие клочком чистой ткани из сумки, снимая крупные комки сажи. Потом вернул его в ножны. Бронзовые пластины, обтянутые кожей, мягко обняли металл, и, сосредоточившись, я почувствовал привычное, слабое биение пассивного зачарования: ножны пытались сделать своё дело, борясь с загрязнениями. Однако против оплавленного серебра они были бессильны. Стоит, однако, отметить, что я в свою очередь уже поднатаскался чувствовать ману и невидимые глазу магические процессы.

Время шло. Я не мог позволить себе долгой печали. Я вернулся к груде синих грибов у стены. Теперь, зная их природу, я смотрел на них не просто как на диковинку, а как на стратегический ресурс. В экстренной ситуации эта вязкая, труднодоступная мана могла спасти жизнь, да и для экспериментов они пригодятся. В любом случае, стоит показать их Элиасу и расспросить про них подробнее.

Сумка Ани была относительно вместительной, но не бездонной. Я аккуратно, стараясь не повредить хрупкие шляпки, стал укладывать внутрь грибы среднего и небольшого размера. Их сине-голубое свечение, мерцающее в темноте, создавало призрачное, подводное освещение внутри сумки. Запах был слабым, землистым, с лёгкой горчинкой. Когда основное пространство было заполнено, я накрыл драгоценный груз свёртком грубой, но чистой ткани, предназначенной для перевязки ран. Ткань приглушила свет, сделав его почти незаметным снаружи, и защитила грибы от повреждений.

Работа заняла несколько минут. Закончив, я снова присел, прислонившись к стене, и дал себе строго отмерянный отдых: примерно пятнадцать минут. Позволил мышцам расслабиться, дыханию выровняться, а мыслям улечься. Я прислушивался к пещере, к лесу за её входом: ничего, только тихий шелест воды и далёкие, неразборчивые звуки ночного леса.

Потом мой взгляд упал на огромное, лежащее на полу, тело тролля. Жаль, очень жаль: кожа пещерного тролля была бы бесценным материалом. Из одного предплечья можно было выкроить несколько нагрудных пластин для доспеха и сами доспехи/одежду. Жир, сухожилия, кости: всё имело свою цену в ремесле или алхимии. Даже клыки, размером с мой нож, пошли бы на рукояти или магические компоненты.

Но у меня не было ни времени, ни инструментов, ни сил для такой работы. Разделка такой туши — дело многих часов для команды опытных мясников. А один, уставший, с одним лишь мечом и ножом. А после как всё это дотащить одному? Это было невозможно. К тому же, запах крови и внутренностей неминуемо привлёк бы падальщиков из леса.

«Полный комплект кожаной брони из него было бы иметь просто прекрасно: любая броня из этой кожи будет легче, тоньше и удобнее, чем из обычной кожи, имея те же характеристики брони. Или можно сделать что побронерованиее, рассчитывая на те же габариты и толщину…», — с горечью констатировал я, вставая и отряхиваясь.

Мечты ремесленника и охотника разбивались о суровую реальность выживания.

Я совершил последнюю проверку: сумка плотно застёгнута, меч на поясе, перчатки на руках. Окинул взглядом пещеру. Потом развернулся и твёрдым шагом направился к выходу, за которым ждал ночной лес.

Воздух снаружи ударил в лицо прохладой, влажностью и миллионом запахов: хвоя, прелая листва, ночные цветы, сырая земля. После спёртой, насыщенной запахом крови и гари атмосферы пещеры это было как глоток свободы. Звёзды, точнее, те самые тысячи медленно движущихся голубых огоньков ночного неба, светили сквозь небогатые разрывы в кронах различных деревьев, конкурирующих за местное пространство. Лес жил своей, не обращающей на меня внимания, жизнью: где-то кричал филин, скрипели ветви, шелестели в подлеске мелкие зверьки.

«Мне следовало добраться домой без приключений как можно скорее», — проговорил я мысленно, почти как мантру.

Глава 15

Рассвет искусственного солнца

Приключений на этот долгий, кровавый отрезок времени между закатом и рассветом, было более чем достаточно. В смешанном лесу, куда я вышел, действительно стало чуть светлее. Воздух, ещё холодный от ночи, начал потихоньку согреваться первым дыханием приближающегося утра. В августе, даже в этом мире с его тринадцатью месяцами, ночи были пускай не самыми короткими, как между серединой сола и июля, но всё же достаточно скоротечными. Мне казалось, что сквозь редкий полог лиственниц, елей и могучих дубов на востоке проступала самая настоящая предрассветная заря.

Все же, чтобы убедиться наверняка, сориентироваться, и выбрать самый безопасный и быстрый маршрут домой, мне нужен был вид с высоты. На вершине крутого холма прямо над зияющим чёрным входом в пещеру, росло старое дерево: высокий, корявый вяз с мощными, почти горизонтальными нижними ветвями. Идеальная наблюдательная точка.

Я осторожно снял с себя сумку Ани, положил её вместе с мечом у подножия толстого ствола в густой папоротник. Затем, собрав остатки сил и полагаясь на ловкость/силу, умноженную перстнями, начал карабкаться вверх. Кора вяза была шершавой, испещрённой трещинами, что значительно облегчало подъём. Я находил зацепы пальцами, упирался носками сапог в выступы, игнорируя небольшую скопившуюся протестующую боль в мышцах.

Чем выше я поднимался, тем шире открывался мир. Пробившись сквозь слой живой, шелестящей листвы, я выбрался на развилку толстых суков близ самой верхушки. Отсюда, холм господствовал над окрестными чащобами. Я обернулся на восток: узкая полоса неба над горизонтом светлела, переходя из густо-чёрного в глубокий, бархатисто-синий, а по самому краю тлела тонкая бледно-оранжевая, почти серая кайма цвета тлеющих углей. Рассвет был близок.

Да, это был он. Тонкая полоска огня разливалась по горизонту, становясь ярче с каждой минутой. Она окрашивала нижние кромки редких облаков в розовато-золотистые тона. Но в мире осколков истинного рассвета и солнца не было. Их заменял огромный жёлтый кристалл на вершине королевского дворца в Аргонисе и иллюзии. И сейчас, повернув голову на запад, я увидел его: слабый, но отчётливый золотистый отблеск, мерцающую точку в той стороне, где тёмный силуэт столицы вырисовывался на фоне светлеющего неба. Гигантская ступенчатая пирамида и высокие, бледные в утренних сумерках стены, что были едва различимы, как мираж, но их наличие задавало строгий ориентир. Отсюда, с этой точки, я мог мысленно провести прямую линию: вот моя пещера, вот направление на город, а где-то посередине, ближе к столице должен быть мой хутор: путь был ясен.

Спускался я быстрее, но не менее осторожно. Я спрыгнул на мягкую подстилку из хвои и старой листвы, отряхнулся, водрузил сумку на плечо и подобрал свой меч. Теперь у меня была карта в голове и цель перед глазами.

Я двинулся вперёд,