Основатель - Тим Волков

— Пошли, — шепнул я.

Мы двинулись следом, держась на расстоянии. Парень петлял по переулкам, сворачивал в арки, будто проверял, нет ли хвоста. Но мы были осторожны: я — в тени домов, Михаил — по другой стороне улицы. Иногда мы менялись местами, чтобы не привлекать внимания.

Около получаса мы брели за курьером по вечернему городу. И наконец он остановился у одного из зданий на Складской улице.

Парень достал ключ, отпер висячий замок, скользнул внутрь и закрыл дверь за собой.

Мы замерли в тени соседнего амбара.

— Он там, — шепнул Михаил. — Значит, здесь и есть склад.

— Идём ближе, — я двинулся вдоль стены, бесшумно переставляя ноги.

Подошли к зданию. В маленькой щели между досками ставни пробивался тусклый свет. Я приник глазом, стараясь не дышать.

Внутри горела керосиновая лампа. Свет выхватывал из темноты ряды ящиков, аккуратно сложенных у стен. Парень в картузе ставил свой свёрток на один из них, потом подошёл к столу, взял какую-то книгу — и, судя по всему, начал что-то записывать.

Я отодвинулся от щели и посмотрел на Михаила:

— Склад.

— Забираемся? — спросил Полозов.

— Нет. Пока нет. Надо дождаться, пока он уйдёт. А потом — посмотрим, что там за ящики.

Мы ждали ещё час. Парень вышел, запер дверь и ушёл в ночь. Мы выждали ещё десять минут — на случай, если он вернётся. Улица осталась пустой.

— Пора, — сказал я.

Я поддел доску у окна, приподнял раму и бесшумно перевалился внутрь. Михаил — следом.

— Темнотища! — тихо выругался парень, стукнувшись обо что-то.

Я нашарил в кармане коробок спичек, зажёг маленький огарок свечи, что стоял на столе. Свет выхватил из мрака те самые ящики.

Я подошёл к ближайшему. На крышке — грубая маркировка: «Иконы, оптом». Но доска была прибита небрежно, словно её уже открывали. Я поддел ее, осторожно откинул крышку.

Внутри — старые иконы, наваленные как попало. Но под ними, в соломе, — аккуратные патроны с динамитом.

— Чёрт, — выдохнул Михаил. — Он хранит их здесь. Целый склад!

— И это — только начало, — я открыл ещё один ящик. — Смотри.

В другом ящике лежали коробки с капсюлями, бикфордовы шнуры, провода. В третьем — ещё динамит. В четвёртом — детонаторы. Целая мастерская для диверсий.

Я отошёл к столу, где работал курьер. На столе лежала амбарная книга — толстая, в кожаном переплёте. Я открыл её и при свете свечи пробежал глазами по записям. Столбцы: дата, количество, адресат. И среди адресатов — названия скитов. Тех самых, в которые уходили староверы. В том числе и Устиновский.

— Это доказательство, — сказал я, показывая книгу Михаилу. — Здесь — всё. Адреса, имена, количество динамита. Чистый бухгалтерский учёт контрабанды и снабжения диверсантов.

— Забираем книгу, — сказал Михаил. — Это — главная улика.

— Всё, уходим. Завтра с утра — к следователю.

Я сунул амбарную книгу под сюртук, застегнул пуговицы и направился к окну. Михаил пошёл следом, пригнувшись, чтобы не задеть низкую притолоку. Снаружи — тишина. Ветер стих, и город замер в глубокой ночной дремоте. Мы бесшумно перелезли через подоконник, поставили доску на место и, пригибаясь в тени амбара, двинулись к пустырю.

— Нормально идём, — шепнул Михаил. — Ещё сто шагов, и мы на улице.

Я кивнул, не оборачиваясь. Сердце в груди колотилось от адреналина, но я держал себя в руках. Мы почти выбрались. Ещё немного — и книга будет у Пантелеева. Ещё немного — и Огнев ответит за всё.

Мы вышли на пустырь, когда сзади раздался резкий щелчок — взведённый курок.

— Стой! — хриплый голос прорезал тишину. — Ни с места!

Я замер, чувствуя, как внутри всё холодеет. Михаил остановился рядом, и я краем глаза увидел, как он медленно, очень медленно поднимает руки.

— Повернулись, — скомандовал голос. — И без глупостей.

Мы повернулись.

На фоне тёмного амбара стояли трое. В руках у одного — револьвер, направленный нам в грудь. Двое других — с дубинами и ножами. Лица скрыты в тени, но по фигурам — крепкие, натренированные. Огневские люди. Сомнений нет.

— Книгу давай, — сказал тот, что с револьвером. — И живы будете.

— Какую книгу? — я попытался изобразить непонимание.

— Не притворяйся, купец. Мы знаем, кто ты. Знаем, что ты взял. Книгу на землю. Быстро.

Черт! Ловушка. За нами следили с самого начала. Видимо приметили еще у лавки.

Я медленно опустил руку к сюртуку. Пальцы нащупали твёрдый кожаный переплёт. Мысли лихорадочно метались: если отдать — все наши ночные труды пойдут прахом. Огнев уничтожит книгу, и улик не останется. Если не отдать — нас убьют. И книгу всё равно заберут.

Но у меня был револьвер.

— Сейчас, — сказал я, делая вид, что достаю книгу. — Не стреляйте.

В тот же миг я рванул оружие из кобуры и выстрелил. Грохот разорвал ночную тишину, и человек с револьвером отшатнулся — пуля пролетела у самой его головы.

— Беги! — крикнул я Михаилу.

Мы рванули в стороны — я влево, Михаил вправо. Сзади грохнул выстрел — пуля просвистела в двух вершках от моего уха. Я упал, перекатился, вскочил и побежал зигзагами, хаотично и непредсказуемо, надеясь, что шальная пуля меня не догонить.

Ещё выстрел, ещё — пули чиркнули по земле, откалывая куски кирпича от ближайшего амбара.

Я обернулся. Один из преследователей догонял Михаила — тот бежал тяжело, спотыкаясь, и я понял: инженер не привык к таким гонкам.

— Миха! Сюда!

Я выстрелил в сторону того, кто был ближе к нему, — пуля пробила плечо, и человек вскрикнул, схватившись за руку. Но двое других продолжали погоню.

Мы выбежали на узкую улочку между амбарами. Я знал этот район. Там, впереди, должен быть поворот, а за ним — старая калитка, ведущая на соседнюю улицу. Если успеем — скроемся в лабиринте дворов и переулков.

— Давай! — крикнул я, хватая Михаила за рукав и таща за собой.

Мы свернули за угол, я на бегу перезарядил револьвер — пять пуль осталось, считай, одна обойма. Позади топали сапоги преследователей. Кто-то крикнул:

— Держи их! Не дай уйти!

Пистолетный выстрел, потом ещё — пуля ударила в кирпич рядом с моей головой, и я почувствовал, как осколок обжёг лицо. Кровь. Твою мать! Но бежать я не перестал.

— Калитка!