Вездесущий поиск истины - Priest P大

Люди Чжан Дасэня хотели было броситься в погоню, но никто из них не был столь проворен, как Чэн Цянь. Когда они наконец пришли в себя, то поняли, что между ними и Чэн Цянем лежит пропасть.

Чэн Цянь воспользовался этим моментом.

Движение «Сентиментальный ветер среди накатывающих приливов» [22] подняло шум в высоких кронах, ветки и листья громко зашелестели. Чжан Дасэнь не мог свободно орудовать своей двуглавой алебардой в столь узком пространстве, поэтому получил удар Ци меча.

Проигнорировав преследователя с боевой ваджрой, Чэн Цянь попросту рухнул с воздуха. Стоило ему приземлиться, как он тут же вскочил и, не сбавляя скорости, ударил в корень большого дерева.

Есть поговорка: «Когда дерево падает, обезьяны разбегаются». Те, кто пытался победить Чэн Цяня, не успели среагировать. Обнаружив опасность прямо над головой, они опрометью бросились вниз по склону. И, пока они продирались сквозь густые ветки, Чэн Цянь оказался уже далеко, так что догнать его стало невозможно.

Уже стоя на приличном расстоянии, Чэн Цянь смахнул с одежды маленький листок и вежливо накрыл ладонью кулак, как бы говоря Чжан Дасэню: «Прошу прощения за беспокойство, премного благодарен за ваши наставления».

Его фигура быстро растворилась в сиянии заходящего солнца, исчезнув без следа.

За последние несколько лет клан Фуяо прочно обосновался на острове Цинлун. К счастью, надоедливый Чжоу Ханьчжэн, что вечно беспокоил их, все еще исполнял обязанности защитника, поэтому, появившись однажды на первой лекции, он больше никогда не попадался им на глаза.

Главных защитников лекционного зала было двое: Тан Ваньцю с горы Мулань и Чжоу Ханьчжэн, прибывший неизвестно откуда. Его происхождение скрывалось тщательнее, чем происхождение Тан Ваньцю, и это были не те сведения, что могли бы легко раскопать Хань Юань и ему подобные. Тан Ваньцю в спешке прибыла на остров Цинлун вместе с группой Янь Чжэнмина, когда Небесный рынок вот-вот должен был открыться, но Чжоу Ханьчжэн объявился даже позже нее. После первого дня в лекционном зале он поспешно покинул его.

Большинство великих мастеров, поднимавшихся на платформу после этого, были довольно сдержанны. Они приходили только для того, чтобы прочитать свои лекции, и уходили сразу же, как заканчивали говорить, почти не обращая внимания на собравшихся бродячих заклинателей самых разных школ.

Янь Чжэнмин хорошо усвоил, как нужно себя вести. С тех пор в дни открытия лекционного зала они приходили туда еще до восхода солнца, чтобы занять менее заметное место. Они почти не разговаривали друг с другом, каждый из них медитировал, вырезал амулеты или читал руководства по фехтованию, ожидая прибытия остальных. После окончания лекций они так же молча уходили.

Со временем клан Фуяо был окончательно позабыт. Юноши стали практически незаметными… О, конечно, кроме Чэн Цяня. Чэн Цянь все реже и реже показывался на людях вместе со своими шисюнами и шиди, предпочитая держаться особняком.

Он все еще был недостаточно силен, чтобы защитить весь свой клан. Он мог лишь привлечь на себя всю враждебность, которую другие к нему испытывали, и нести это бремя в одиночку.

В прошлом году Янь Чжэнмин снарядил большой корабль, чтобы вернуть выросших слуг и девушек, включая сяо Юй-эр, обратно в дом семьи Янь. В конце концов, они были простыми людьми. Пик их молодости продлится не больше десятилетия, и им не стоило растрачивать свои жизни впустую.

Лишь немногие, в том числе Сюэцин и Чжэши, решили остаться сопровождать клан в предстоящем долгом путешествии.

Большая толпа из клана Фуяо значительно поредела, поэтому все они перебрались в один двор и начали тихую скромную жизнь.

Смены времен года на острове Цинлун не существовало, так что было легко забыть, сколько времени прошло. Люди здесь часто утрачивали себя, стоило им только ослабить бдительность. В подобном месте легко терялся счет тому, сколько весен и осеней прошло за его пределами.

За эти пять лет Янь Чжэнмин и Чэн Цянь, после многих споров и обсуждений, наконец расшифровали все пять стилей владения деревянным мечом Фуяо. Они передали руководство Ли Юню, который затем передал его Хань Юаню.

То ли потому, что учиться самостоятельно было проще, то ли потому, что взгляд Янь Чжэнмина на мир изменился, он наконец успокоился и стал более зрелым. Если прежде он потратил восемь лет, чтобы обучиться менее чем трем стилям, то на острове Цинлун он освоил их все.

Даже Лужа выросла из ребенка, что только учился говорить, в юную барышню. Вероятно, потому, что еще до того, как она вылупилась из яйца, ей пришлось пережить Небесное Бедствие, эта маленькая девочка была очень сдержанной, хотя и неясно было, от кого ей достался такой характер. С тех пор как Лужа научилась говорить, она больше никогда не плакала. Независимо от того, с какой проблемой она сталкивалась, она просто спокойно излагала ее одному из своих шисюнов и использовала технику «бесконечной болтовни». Это был проверенный временем метод, не раз доказавший свою эффективность. До тех пор, пока она могла достаточно раздражать кого-то из своих шисюнов, ее желания всегда исполнялись.

Из-за этого юноши много раз втихаря обсуждали таинственную родословную королевы демонов. Они верили, что она вполне могла являться воплощением майны. Как иначе она могла произвести на свет такое болтливое яйцо?

С безжизненным на вид чернопарусником Чэн Цянь вернулся во двор. Стоило ему подойти ко входу, как его лицо против воли исказилось: ранее, когда он был в лесу, один из людей Чжан Дасэня ударил его по спине боевой ваджрой. Тогда он не успел увернуться. Теперь на его коже, скорее всего, красовался длинный, как сороконожка, синяк, причинявший ему сильную боль при малейшем движении.

Чэн Цянь хотел было обернуться, чтобы посмотреть, но стоило ему слегка пошевелить шеей, как он почувствовал, что его спина вот-вот расколется надвое. Ему оставалось лишь поблагодарить судьбу за то, что в этот день он был одет в темную одежду и мог спрятать эти следы.

С некоторым трудом придя в себя, Чэн Цянь наконец вошел. Он все еще казался немного напряженным.

Малышка Лужа стояла во дворе с несчастным лицом. Кто-то нарисовал у ее ног круг из заклинаний, превратив землю в клетку, призванную удерживать ее на месте. Тонкая и плотная вязь, требовавшая минимального количества штрихов, скорее всего, являлась работой дашисюна. Метод обучения их шимэй наводил на мысль, что глава клана был снисходителен только к себе, с другими же обходился крайне строго.

На шее Лужи висел свиток. Это