Любовь, космос и цена свободы - Катерина Дэй

застыл, будто пытался решить сразу две задачи: удержать съехавшую набок корону и подобрать слова, которые прозвучат достойно в зале, полном советников и подданных. Он перевёл взгляд на капитана стражи, тот вдруг с преувеличенным вниманием принялся изучать собственные сапоги, будто на них была начертана карта спасения.

— Э-э… не совсем «нашёл», дорогая, — наконец выдавил Велдор, и в его голосе прозвучала та самая неловкость, которая бывает, когда приходится объяснять стратегические решения дочери, слишком умной, чтобы поверить в первую попавшуюся отговорку. — Это… это особый стратегический ресурс.

Линна чуть приподняла бровь, будто взвешивала эти слова на невидимых весах. «Стратегический ресурс», — повторила она про себя, и фраза прозвучала в её мыслях до нелепости громоздко, как тяжёлый доспех на ребёнке. Она снова покосилась на Алора и в этот раз в её взгляде мелькнуло не раздражение, а что-то вроде тихого изумления: неужели отец и правда видит в этом гордом, упрямом существе лишь инструмент?

— Стратегический ресурс… — протянула она, будто пробуя фразу на вкус, и в голосе её скользнула едва уловимая насмешка, которую она даже не пыталась скрыть. — Звучит так, будто ты собираешься выставить его на торги или вписать в годовой бюджет. А если он откажется быть ресурсом? Если скажет, что у него есть собственное мнение?

Велдор тяжело вздохнул, будто с его плеч свалился ещё один тяжёлый свиток с отчётами.

— Он не откажется, — произнёс он твёрдо, но в этой твёрдости слышалась не столько уверенность, сколько желание в неё верить. — Потому что у него нет выбора. Он редкий, уникальный… э-э… воинский потенциал!

— То есть ты хочешь сказать, — спокойно перебила Линна, — что он будет находиться среди нас?

По залу снова прокатился тихий шёпот. Придворные переглядывались, будто пытаясь понять, не снится ли им всё это.

Алор, до этого стоявший спокойно, чуть наклонил голову, будто прислушивался не к словам, а к тому, что между ними. Его губы едва заметно дрогнули — не то в усмешке, не то в попытке сдержать её. Он не смотрел на короля, не разглядывал придворных. Он смотрел прямо на Линну. И в этом взгляде не было ни подобострастия, ни вызова, просто спокойное любопытство, от которого у принцессы почему-то мурашки пробежали по спине.

Линна выдержала этот взгляд ровно три секунды, а король тем временем продолжал тараторить, стараясь удержать ускользающее величие момента:

— Да, именно так! Стратегический ресурс! И я уверен, что ты, моя дорогая, оценишь всю… практическую ценность этого приобретения.

— Практическую ценность, — медленно повторила Линна, всё ещё глядя на Алора. — Да… Пожалуй, в этом есть смысл. Особенно если он сумеет не спотыкаться о собственный хвост.

Алор чуть сузил глаза и тихо зарычал — звук вышел низким, вибрирующим, и по рядам придворных прокатилась волна дрожи. Кто-то в левом ряду тихо охнул, кто-то судорожно вцепился в веер, будто тот мог защитить от этой глухой, звериной угрозы. Даже стражники, привыкшие к бунтам и крикам, невольно отступили на полшага, будто инстинктивно хотели оказаться подальше от источника этого звука.

Линна закатила глаза и откинулась на спинку кресла, небрежно скрестила руки и протянула капризно, чуть выпятив нижнюю губу:

— Папочка, он же зверь. И хвост у него как у домашнего кота, только в десять раз больше. Зачем нам такой, который будет путаться в собственном хвосте?

Алор резко поднял голову. Его глаза сверкнули, и в этом взгляде было столько злости, что даже Велдор на мгновение притих, будто вдруг осознал, что перед ним не просто пленник, а сила, которую они пытаются удержать цепями, не понимая до конца, с чем имеют дело.

— Я не путаюсь, — процедил Алор, голос его звучал глухо, будто прорывался сквозь сжатые зубы. — Это ваши кандалы слишком тяжёлые.

Линна лениво повела плечом, будто его слова её ничуть не задели, но в глубине души ей стало не по себе: она слишком хорошо помнила, как спокойно он смотрел на неё в темнице, и этот внезапный всплеск ярости делал его куда более реальным и, куда более опасным.

— Но он же опасный, — снова протянула она, на этот раз не столько капризно, сколько проверяя реакцию всех присутствующих. — Зачем нам такой? Может, его в цирк отдать? Пусть там рычит и пугает благородную публику. А мы будем билеты продавать.

Придворные в левом ряду переглянулись, прикрывая рты веерами: кто-то пытался скрыть улыбку, кто-то — шок. В правом ряду министры сидели неподвижно, будто окаменев. Велдор резко хлопнул ладонью по подлокотнику, и звук этот прозвучал в зале как удар хлыста.

— Довольно! — рявкнул он, и даже хрустальные подвески на люстрах будто замерли, боясь звякнуть. — Это не цирк, Линна! И он не дрессированный зверь!

Принцесса тут же выпрямилась, но не от испуга.

— Прости, папа, — лилейно улыбнулась она, глядя на Алора. — Просто… он так зарычал, что я испугалась за свои любимые туфли. Они из тончайшей кожи, а вдруг он их случайно погрызёт своими клыками?

В зале на секунду снова повисла тишина, а потом кто-то из младших советников тихо фыркнул, тут же прикрыв рот ладонью. Велдор закатил глаза, будто пытался найти в себе остатки терпения.

— Твои туфли в безопасности, — процедил он.

Советник Грач, до этого стоявший неподвижно, будто изваяние, наконец сделал шаг вперёд, расправил плечи и заговорил своим привычным, безупречно ровным тоном, который сейчас звучал особенно контрастно на фоне всей этой вспышки эмоций:

— Ваше величество, если позволите, я предложу не рассматривать данный… э-э… инцидент как повод для шуток. Нам следует сосредоточиться на оценке угрозы. Возможно, стоит изолировать пленника в более надёжном месте, где его… особенности не будут провоцировать… э-э… эмоциональные реакции.

Алор на это лишь чуть приподнял бровь, будто сам удивлялся, как легко они пытаются загнать его в рамки своих страхов.

— Изолируйте, — спокойно бросил он. — Только не забудьте: я не становлюсь менее опасным от того, что вы меня прячете. И не становлюсь более послушным от того, что на меня надеваете цепи.

Велдор посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом, в котором читалось: «Ты слишком много себе позволяешь для пленника». Но вслух произнёс другое:

— Ты прав. Прятать — не значит решать. Но и отпускать тебя мы не собираемся. Пока не поймём, чего от тебя ждать.

— Он может меня случайно придавить, — буркнула Линна. — Или хвостом заденет… и всё, прощай, причёска.

Алор резко дёрнулся, и цепи отозвались глухим, недовольным лязгом, словно сами негодовали из-за всей этой нелепицы.

— Я умею управлять своим хвостом, — отрезал он, чеканя каждое слово. — В отличие от некоторых, кто не в силах унять собственный