Любовь, космос и цена свободы - Катерина Дэй

внутри у неё всё закипает. Она хотела бы фыркнуть, сказать что-нибудь едкое, вернуть себе ощущение контроля. Но слова застревали в горле, потому что все вокруг были очарованы. Даже отец смотрел на Алора не как на пленника, а как на того, кто знает что-то важное.

«Он просто играет с нами. И самое обидное у него получается», — думала она, стискивая зубы.

Но вслух она сказала совсем другое — спокойно, почти лениво, будто ей было всё равно:

— Наверное, это была чья-то чужая свадьба. Или вообще из легенды. У рихтэнов, наверное, столько преданий, что легко перепутать реальность с вымыслом.

Алор чуть приподнял бровь, будто признавая её попытку вернуть всё на свои места, и мягко ответил:

— Возможно. Но иногда легенды — это просто истории, которые ещё не успели стать правдой.

И в этой фразе было столько спокойной уверенности, что даже Линна на секунду замерла, пытаясь понять: он и правда верит в то, что говорит, или это всё ещё часть его игры?

Его Величество провёл ладонью по лицу, будто пытался стряхнуть наваждение, и снова посмотрел на пленника уже не с тревогой, а с каким-то новым, осторожным интересом:

— Расскажи ещё что-нибудь. Что помнишь. Всё, что приходит в голову.

Алор чуть склонил голову, будто прислушивался к далёкому эху, и снова заговорил так же неторопливо, с той же завораживающей, бархатной интонацией:

— Помню про невесту. Она стояла под аркой из белых роз, а ветер чуть приподнимал край её платья, будто хотел разглядеть, как она ступает по земле, словно не касаясь её. В её глазах было столько упрямства и столько света, что казалось: если она сейчас скажет хоть слово, даже камни начнут ей подчиняться. Она была прекрасна… и до обидного знакома. Будто я видел её как наяву. Рыжие локоны струились по спине, а глаза светились счастьем… те же упрямые искры во взгляде, тот же гордый наклон головы.

Придворные переглянулись, затаив дыхание. Советник Грач уже кивал, будто складывал в уме все детали в безупречную логическую цепочку. Велдор смотрел на Алора так, будто перед ним стоял не пленник, а живой архив забытых эпох.

Линна чуть не поперхнулась. «Он нарочно!» — пронеслось у неё в голове и стиснула пальцы так, что ногти впились в ладони, и бросила на Алора короткий, обжигающий взгляд.

В этот момент где-то высоко, под самым сводом зала, летала маленькая перепуганная птичка. Она заметалась под потолком, хлопая крыльями, а потом, будто решив, что настал момент исторической справедливости, стремительно спикировала вниз — и аккуратненько накакала прямо на идеально отутюженный рукав советника Грача.

Грач замер с полуоткрытым ртом, не в силах поверить в случившееся. Придворные в задних рядах тихо ахнули, кто-то сдавленно хихикнул, тут же прикрыв рот ладонью.

— Знак! — громогласно провозгласил Велдор, и его лицо расплылось в широкой, почти мальчишеской улыбке. Он хлопнул ладонью по подлокотнику, будто подтверждал: небеса сами высказались в пользу слов пленника. — Сам небожитель подтверждает! Значит, видение правдиво!

Линна готова была взглядом убить Алора. Тот стоял с видом полнейшей невинности, будто сам не понимал, почему птичка выбрала именно этот момент и именно этот рукав. Но в глубине его сапфировых глаз плясали смешинки. И знал, что Линна тоже всё поняла: это не случайность, это часть его игры. Тонкой, изящной, невыносимо точной.

Советник Грач медленно опустил руку, будто боялся, что любое резкое движение заставит ситуацию стать ещё более нелепой. Он посмотрел на птичий след на своём рукаве, потом на короля, потом с откровенным укором на Алора, словно тот лично подкупил пернатую диверсантку.

— Ваше величество… — начал он сдержанно, но голос его звучал так, будто он пытался удержать в себе целую бурю эмоций.

— Не обращай внимания, Грач, — отмахнулся Велдор, сияя, как мальчишка, которому только что подарили заветную игрушку. — Это знак! Предзнаменование! Значит, история правдива, и мы должны узнать больше.

Линна опустила голову, чтобы никто не увидел, как у неё дёргается уголок глаза. Ей хотелось вскочить, выкрикнуть что-нибудь едкое, сорвать эту нелепую ауру пророчества, которая вдруг окутала весь зал. Но она знала: если сейчас сорвётся, отец решит, что она просто ревнует к вниманию, которое досталось Алору. А этого допустить было нельзя.

Поэтому она подняла глаза, сделала вид, что вся эта сцена её лишь слегка позабавила, и лениво протянула:

— Какая удивительная птичка. Наверное, тоже видела эту свадьбу. Может, она была подружкой невесты?

Придворные нервно захихикали, тут же пряча улыбки за веерами. Даже Грач на секунду прикрыл глаза, будто молясь о терпении.

Алор едва заметно приподнял бровь, будто признавая её удар — точный, меткий, но не смертельный.

— Возможно, — спокойно ответил он. — Птицы видят многое. Они летают там, где нам не пройти.

Велдор снова подался вперёд, будто боялся упустить хоть слово:

— Продолжай. Расскажи ещё. Про невесту. Про то королевство. Хоть что-нибудь!

Алор на мгновение прикрыл глаза, и когда открыл их снова, в них уже не было ни насмешки, ни вызова только спокойная, почти печальная ясность:

— Больше ничего не помню. Память снова уходит, как туман с гор. Остаётся только ощущение… и образ той девушки. Такой упрямой. Такой красивой. И такой одинокой, будто весь мир хотел её приручить, а она не давалась.

Линна вздрогнула. Это описание ударило по ней сильнее любой насмешки. Потому что в нём она узнала себя. И от этого становилось одновременно горько и странно тепло: кто-то увидел её такой — не титулованной, не послушной, не удобной, а настоящей.

Она посмотрела на Алора и вдруг поняла: он не просто играл. Он бросал ей зеркало и хотел, чтобы она в него посмотрела.

И от этой мысли ей стало не по себе.

Велдор поднялся с трона с таким воодушевлением, будто не король встал, а мальчишка, которому пообещали экскурсию в кондитерскую.

— Ну вот, видите! — он обвёл свиту сияющим взглядом. — Даже небеса подтверждают: слова пленника — не пустой звук! Надо собрать совет, поднять хроники, проверить все союзы за последние двадцать лет… Вдруг это и правда предзнаменование! А может, и вовсе знак, что пора обновить дворцовый календарь и внести туда новую великую дату!

Придворные дружно закивали, будто внезапно уверовали не только в пророчества, но и в то, что теперь каждый вторник будет днём предсказаний и обязательной раздачи леденцов. Советник Грач, всё ещё с памятным пятном на рукаве, попытался вернуть всем серьёзность:

— Ваше величество, давайте не будем делать поспешных выводов. Мало ли что померещится пленнику… да и птица…

— Птица — знак! — веско перебил его