Любовь, космос и цена свободы - Катерина Дэй

Велдор медленно кивнул, и в его глазах появилась та самая жёсткость, которая отличала настоящего правителя в тяжёлые времена:

— Тогда устроим ему проверку. Пусть выйдет на боевой ринг. Я хочу видеть его в деле, своими глазами. Хочу понять, на что он способен, когда речь идёт не о колкостях с принцессой, а о настоящей схватке. А после боя мы с ним поговорим. Честно и прямо. И тогда решим, можем ли мы ему доверять.

Капитан гвардии чуть приподнял бровь:

— Проверка боем, ваше величество?

— Да, — твёрдо ответил Велдор. — Пусть покажет, чего стоит. Если он действительно воин, то мы найдём ему место. Если нет… тогда он останется там, где был.

Капитан снова склонил голову:

— Я распоряжусь подготовить ринг и подобрать для него достойных соперников. Кого-то опытного, но не смертников. Нам нужно увидеть его стиль, его реакцию, его силу.

Велдор кивнул, а потом вдруг добавил тише, почти про себя:

— И пусть Линну туда не пускают. Ни под каким предлогом. Пока мы не поймём, кто друг, а кто враг, она должна быть под надёжной охраной. Её похищение станет для Морнтара победой ещё до начала войны.

В этот момент корона у него снова съехала набок. Но теперь он даже не заметил. И никто не стал её поправлять: потому что в эту минуту он и правда выглядел как король.

Глава 11

Боевой ринг располагался за казармами — это был простой круг из утоптанной земли, обнесённый невысоким каменным бордюром, который при дворе с пафосной серьёзностью именовали Ареной Доблести. Над ним наспех натянули навес из грубой парусины, но он едва сдерживал палящее солнце, и от жары воздух над ареной дрожал, будто плавился, как карамель на раскалённой сковороде.

По периметру теснились скамьи, плотно забитые гвардейцами, командирами и некоторыми особо любопытными придворными. Каждый из них старался выглядеть так, будто он тут исключительно по долгу службы, а вовсе не сгорает от любопытства.

На верхнем ярусе восседал король Велдор, рядом с ним — советник, а по правую руку… ну конечно, принцесса Линна. Услышав о поединке, она ни за что не могла пропустить это зрелище. В ход пошёл весь арсенал: и умилённое личико, и хлопанье ресничками, и ладошки, сложенные в молитвенном жесте, и даже внезапное упоминание Бога Солнца, который в данный момент светит так ярко, что, дескать, даёт своё благословение именно на её присутствие.

Папенька Велдор хмурился-ворчал-бурчал что-то про «опасность», «протоколы» и «не место принцессе на арене», но под этим двойным ударом — ресницами и божественным одобрением — не устоял. В итоге махнул рукой и буркнул:

— Ладно, только сиди ровно и не вздумай выкрикивать советы бойцам.

— Конечно, папенька, — пропела Линна, тут же принимая позу «образцовой принцессы»: прямая спина, взгляд вперёд, руки на коленях. Правда, через пять секунд пальцы уже нервно постукивали по ткани платья, а глаза так и бегали по арене.

Все ожидали, когда перед ними предстанет дикий рихтэн.

Придворные перешёптывались, нервно поправляя манжеты и оправляя воротники. Кто-то хихикал, будто это был очередной театральный спектакль:

— Ну вот, сейчас этот синеволосый покажет нам пару акробатических трюков, и все ахнут.

А кто-то, наоборот, хмурился, поджимал губы и цедил:

— Не верю я в эти сказки про рихтэнов. Наверняка он просто умеет красиво кланяться.

Гвардейцы молчали, но в их молчании было куда больше смысла, чем в любых разговорах.

— Если он и правда воин, то сейчас мы либо увидим легенду, либо посмешище.

Стражники вдоль бордюра переминались с ноги на ногу, пальцы лежали на рукоятях мечей, а в глазах читалось: «Пусть только попробует что-то выкинуть — мы тут». Но в глубине души многие из них уже хотели, чтобы пленник оказался настоящим бойцом. Потому что если Морнтар действительно готовит удар, то им всем скоро придётся драться всерьёз, и лишний клинок в строю — это не роскошь, а необходимость. И все знали, что у принца из Шестого королевства многочисленная и опытная армия. Принц слыл расчётливым и безжалостным ублю… полководцем.

И когда привели Алора в цепях, наступила тишина.

Старый капитан стоял, опершись на потрёпанный меч, и смотрел на круг из утоптанной земли так, будто сквозь пыль и камень видел отблески сотен прошедших здесь боёв. Ветер тронул седые пряди у виска, и капитан чуть приподнял подбородок, словно выравнивая не только осанку, но и саму тяжесть момента. Он произнёс негромко, но так, что слова легли в воздух, как тяжёлые, отполированные временем плиты, и даже придворные, привыкшие к цветистым речам, невольно притихли:

— Это Арена Доблести. Не просто место, где скрещиваются клинки. Здесь решается, кем ты останешься в памяти гарнизона: героем, чьё имя будут повторять у костров зимними ночами, или тенью, которую забудут к следующей смене караула. Тут земля помнит каждый шаг, а камень — каждый удар. И если у тебя хватит духу ступить на этот круг, помни: ты не перед толпой стоишь. Ты перед собственной честью.

Он на секунду задержал взгляд на Алоре — не оценивающе, а будто пытаясь разглядеть в нём то, что нельзя измерить ни силой удара, ни ловкостью уклона. Потом медленно опустил руку с меча и снял с Алора кандалы.

Алор потёр запястья, не сводя глаз с бывалых вояк. Отметил, как ехидно они переглядывались, указывая на него. Он хмыкнул и хлестнул хвостом, поднимая пыль. В его взгляде не было покорности, не было и подобострастия, только холодная, горькая злость: его заставили выйти сюда, заставили доказывать, что он не игрушка, не «стратегический ресурс», а живой воин. И эта злость сейчас жгла его изнутри, придавая движениям особую, хищную чёткость. Алор чувствовал, как взгляды всех этих терранцев давят чуть сильнее, чем гравитация на перегруженном корабле. Пыль висела в воздухе, оседала на кожу, скрипела на зубах, но он уже не замечал её. Мир сузился до круга, до дыхания, до ритма, который начинал пульсировать в висках.

Стоило первому мощному гвардейцу броситься вперёд, и всё лишнее тут же вымело из головы. Остался только ритм: шаг, поворот, дыхание, инерция.

Первый удар обрушился с тяжёлым свистом — гвардеец шёл напролом, полагаясь на силу и вес доспеха. Алор не стал встречать его в лоб. Он скользнул в сторону, почти лениво, но с такой точностью, что казалось, он знал траекторию удара ещё до того, как рука противника начала движение. Меч гвардейца врезался в воздух, инерция потянула его вперёд, и Алор, уходя от