Доброе имя - Наиль Эдуардович Выборнов

Он положил в чемодан пакет гречки, бутылку «Столичной» водки, пистолет, который, похоже, вообще слепили из папье-маше, и какие-то документы. После чего надел на ремень ножны с ножом, увидев который я чуть не заржал вслух. Это была та самая финка с наборной рукоятью, которую я им нарисовал, разве что рукоять была длиной чуть ли не в лезвие. Надел эту свою серую шинель, потом сунул в карман значок полицейского — такой же, к каким я привык здесь, только на нем была красная звезда, серп и молот. И надел шапку-ушанку с такими же серпом и молотом.

— Я ни слова не поняла, что они до этого говорили, — сказала Сара.

— В общем, террорист сбежал в Америку, а это — русский полицейский, и его отправляют на задание, чтобы поймать его, — сказал я, осознав, что титров под русскими репликами до этого действительно не было. Интересно, как вообще предполагалось это понимать американцам?

— А… — проговорила она. — В России есть чернокожие полицейские?

— Нет, — я покачал головой. — В России вообще практически нет чернокожих.

— А почему тут он чернокожий?

— А я бы знал, — я улыбнулся. — Смотри дальше.

Следующая сцена показывала майора Чернобыля, который выходил из аэропорта Лос-Анджелеса в той же самой шинели и шапке-ушанке, несмотря на жаркое калифорнийское солнце и пальмы на заднем плане.

К нему подошел мужчина, который выглядел… Ну, примерно так, как выглядел Соко до моего вселения в его тело — типичный детектив алкоголического вида.

— Добро пожаловать в Эл-Эй, майор, — сказал он, протягивая ему руку. — Меня зовут детектив Джонсон.

— Майор Виктор Чернобыль, — громогласно ответил тот. — Нужно ехать в полицейский участок. Нужно поймать террориста.

— За этим вас и прислали, — кивнул Джонсон. — Поехали в участок.

Однако в участок они сразу не поехали, а Джонсон повез его на потрепанном «Форде» в какой-то придорожный дайнер, чтобы перекусить. К ним подошла официантка, чтобы принять заказ.

— Что будете? — спросила она, лениво пережевывая жвачку.

— Гречку, — не задумываясь ответил негр.

— Но… У нас нет гречки, сэр, — растерянно ответила официантка.

Майор медленно поднял на нее тяжелый полный разочарования взгляд, как будто ему только что сообщили, что у него убили всю семью.

— Тогда я буду хлеб, — сказал он. — Черный хлеб. С солью.

— У нас, кажется, только белый, — сказала официантка, чуть подавшись назад.

Лицо майора Чернобыля исказилось, и он покачал головой:

— Капитализм, — сказал он на русском и добавил уже на английском: — В Америке все неправильно.

Джонсон, сидящий напротив, только вздохнул и заказал себе гамбургер.

Дальше пошла относительно нормальная сцена в полицейском участке, правда нюанс был в том, что это был тот же участок, что и в «московской» сцене, только снятый с другого ракурса. Джонсон ввел Чернобыля в курс дела, показав фото подозреваемого. Ничего особенного не было, просто пять минут скучного, но серьезно снятого диалога про то, где террорист может скрываться, какие у него связи в городе.

— Так это все-таки нормальный фильм? — спросила Сара.

— Не совсем, — ответил я, вспоминая сценарий, который мне показывали.

Потом они поехали на какую-то явку ловить преступника, и когда проезжали мимо роллер-дискотеки на набережной, Чернобыль заставил Джонсона остановить машину. И попытался задержать одну из роллерш за неподобающий вид, пригрозив ГУЛАГом. Джонсон, натурально сыграв панику, сказал, что у них нет юрисдикции арестовывать людей за слишком короткие шортики, и майор мрачно констатировал, что это дикая страна.

А потом был небольшой боевой эпизод с перестрелкой на складе, причем Чернобыль разил врагов без промаха, а вот Джонсон, наоборот, больше путался у него под ногами. Потом приехали коронер и другие детективы, но Чернобыль нашел след террориста. И вместе они решили, что возьмутся за него завтра.

И снова эпизод в мотеле, в том же номере, только с другого ракурса. Майор Чернобыль открыл свой чемодан, вытащил из него газету, расстелил на столе и принялся насыпать сухую гречку из пакета. А потом стал есть ее ложкой прямо так, не сваренную, и запил «столичной». Я услышал, как он хрустит гречкой, как кукурузными хлопьями, и непроизвольно поежился.

— Ужин, — спокойно произнес он, ни к кому конкретно не обращаясь. Но он, в общем-то, и в помещении был один. — Гречка — прививка против бациллы капитализма.

— Он ее даже не сварил, — проговорила Сара, ткнув меня локтем. — Когда ты меня угощал гречкой, ты ее варил. А тут показывают, что правильно есть ее сырой.

— Сырой ее можно есть, если зубы хочешь сломать, — ответил я. — Просто киношники так решили. Все, смотри дальше.

Потом фильм опять пошел, как дешевый боевик — погоня, перестрелка на каком-то складе, снятая довольно бодро и даже с неплохой операторской работой. Джонсон получил ранение в плечо, и Чернобыль вытащил его из-под обстрела. На несколько секунд мне показалось, что я смотрю обычный боевик восьмидесятых, каких сотни посмотрел в своей юности.

Фильм тем временем подходил к концу. Джонсон и Чернобыль преследовали террориста и загнали его на пустырь, окруженный строительной техникой. Началась драка, террорист отбросил в сторону Джонсона, который смог его разоружить, и потом вдруг проговорил, обращаясь к Чернобылю:

— Мы уже встречались, майор, — он сказал это по-русски.

И камера зафиксировалась на крупном плане лица негра.

А дальше пошла флешбэк-сцена, под которой написали титр «Афганистан, 1986 год».

— Это Мохаве, — проговорила Сара. — Я даже знаю это место, это тут недалеко, мы туда на пикник выезжали. Это под Барстоу. Там еще можно по руслу высохшей реки покататься на эндуро.

— А ты думала, что они в действительности поехали для фильма в Афганистан? — спросил я.

На экране шла драка главного злодея и главного героя, который был одет в ту же самую шинель, а вокруг все горело и взрывалось. Но судя по цвету пламени — это был обычный бензин с какими-нибудь добавками для яркости.

А потом флешбэк закончился, снова появилось лицо Чернобыля крупным планом, и он проговорил:

— Ты предал своих.

Злодей рванулся к пистолету, но Чернобыль метнул в него свой нож, и тот пробил ему грудь, несмотря на то, что на ней был бронежилет. И тут Чернобыль, вместо того чтобы проверить врага, пошел к Джонсону, помог ему подняться.

— Из чего у вас ножи делают, на нем же бронежилет! — проговорил актер, играющий местного детектива.

— Специальная сталь, — ответил Чернобыль. — Из нее делают космические корабли.

Заиграл какой-то джингл, в стиле тех, что в «Смертельном оружии» были, и камера стала отдаляться, и показывать виды Лос-Анджелеса. А потом пошли титры.

— Что это