Преступление по Достоевскому - Анна Игоревна Рудианова

было получиться быстро и красиво. На деле — хромая нога подвернулась, и я рухнула в сваленные на полу вещи, нащупала рукоять трости, торчащую из-под старой рубашки, но ударить не успела.

Стол от моего удара едва ли сдвинулся хотя бы на метр и не замедлил Лебядкина. Тот спокойно обогнул его, но Кириллов, ворвавшийся в комнату, боднул моего гостя головой в спину.

Лебедкин завалился вместе с Кирилловым, и они покатились по полу, обнимаясь, как пьяные собутыльники.

Я же примерилась и стукнула Лебядкина по спине тростью.

Оба драчуна взвыли и раскатились в разные стороны, одинаково потирая бок. Я попала по обоим с одного бока.

— Мегера! — оскалился Лебядкин, а Кириллов мигом вскочил на ноги и, повернувшись к противнику, принял боевую стойку. А именно выдвинул кулаки перед собой и пригнулся. По комплекции он был в два раза меньше Лебядкина, и шансов у него не было.

— Подите вон, вы, ничтожный человек, не уважающий ни семью, ни леди, — потребовал Кириллов с угрозой.

— Вы что делаете, Алексей Нилович? — Лебядкин потёр бок ещё раз. — Это семейное дело. Вас не касается. Мария Тимофеевна забыла о том, что я её брат. Сумасшедшая она, вы же знаете. Она не имеет права без меня даже расписку взять! Она ничтожество! Зачем вам эта дрянь?!

— Вон из дома! Сейчас же! — Кириллов повысил голос.

Лебядкин посмотрел на него, потом на меня, затем на дверь. Выругался и, опрокинув стол, вышел из комнаты. От удара Лебядкина стол перевернулся на девяносто градусов и упал столешницей на пол. Одна ножка треснула, другая надломилась.

— Вы в порядке? — Кириллов помог мне сесть и принялся расставлять мебель. — Стол надо будет купить новый.

— Дом надо будет купить новый, — поправила его я. — И охрану.

Я посмотрела на свои руки. Паника уже отступила, но пальцы всё равно немного дрожали. Зачем мучатся, если есть решение?

— Да, вы правы, он вернётся и будет ещё злее. Но я постараюсь защитить вас… — Кириллов поморщился, когда переворачивал стол. Сквозь белую рубашку проступило алое пятнышко. Это я так сильно долбанула? — Замок можно поставить на дверь.

— Есть у вас бинт и зелёнка? Сможете обработать рану? Раздевайся!

— У меня есть! — явился Шатов. — Прошу прощения, долго одевался. Кто вздумал на вас напасть в такой час?

— Вовремя, — похвалила я.

— Ерунда, само пройдёт. — Кириллов даже на шаг отошёл от Шатова. — А вы не кисейная барышня. Я уж подумал, что револьвер надо было взять, а в его лихо так стегнули! Страшный у вас брат.

— Страшный, да я страшнее. Спасибо за помощь, — поблагодарила я Кириллова, который, закончив с мебелью, не спешил уходить. Стоял рядом и с беспокойством следил за мной.

— Пойдёмте ко мне, — предложил он, прикрывая бок локтем. Как обычно, бледный, он сейчас особенно производил впечатление умирающего. — Я поставлю чайник. Расскажите, что ещё придумали. Вы же не пойдёте с векселями усадьбу покупать.

29.

29.

Избавляться от балласта

лучше всего на голову врагам.

#МариРешает

Утром первым делом я передала с Васькой три записки в разные газеты. В записках значилось, что губернатор рассмотрит жалобы всех рабочих. Через пять дней у управы. Дату поставила наобум. Мне нужно было организовать время и место как можно быстрее. Но я еще требовалось договориться с самим губернатором, которого я не знаю.

Васька выяснил, что рабочие собрались на сходку, их активно подговаривают люди из кружка Верховенского, и остановить их не получится, они все люди сургучные, острые, под работу заточенные, не под говор.

Не знаю, почему меня так пугали эти рабочие, но очень бы не хотелось допустить беспорядков. И если я не могу оказаться далеко от них, надо всего-то предотвратить их.

Всё сводилось к поездке в дом Ставрогиных.

Пробиться в Скворешники оказалось нелегко. Я уже была там — великолепное белое здание казалось дворцом по сравнению с деревянными домами в городе. Оно было каменным и чистым. Как мало, оказывается, надо, чтобы показать богатство. Ну ещё колонны нужны — шесть штук у крыльца. И забор, и комар мимо охраны не пролетит.

Пришлось через лакея передать записку с просьбой встретиться с Верховенским старшим. А когда мне отказали, сделать дополнительную приписку, что пойду к губернатору. Это подействовало, но не так, как я задумывала.

— Что вы здесь рыщете? — Вопрос Николая Ставрогина застал меня врасплох.

Я так растерялась, что даже на месте подпрыгнула. Со мной был Шатов, который тут же оказался передо мной. Взъерошенным воробьём он ощетинился на главного героя, явно защищая меня.

— Мне нужен Степан Трофимович, а не вы, — я демонстративно перехватила трость покрепче.

Плюс у меня в рукаве спряталась нагайка. Так называлась плётка Лебядкина. Она состояла из рукоятки и плети, сшитой из кожаных ремешков и постепенно сужающейся к концу, если надевать её одновременно с платьем, держа за рукоятку, она становилась почти незаметной в рукаве. И легко вынималась, если потянуть за рукоятку из кожи.

А Шатов в случае опасности должен был позвать полицейских. Пока его броня не была готова, он носил лист железа на груди. Короче, мы подготовились.

И теперь стояли на крыльце Скворешников очень воинственные и нервные.

— Вас сестра искала, — сказал Ставрогин Шатову, а когда тот поклонился и торопливо побежал искать её, обратился ко мне. — Степан Трофимович живёт в своём доме в городе, почему ищете его здесь?

Я пожала плечами. Мне казалось, что отец Верховенского жил с матерью Ставрогина в… горе и радости. Но кажется, это только Ставрогин со всеми тут живёт в горе и в радости.

— Ну тогда, может, покажете дорогу?

— Идите за мной. — Ставрогин развернулся и быстро прошёл в дом, хотя должен был позвать извозчика и отправить меня восвояси, то есть в город к Верховенскому.

Я, подумав пару мгновений, оценила риски и решила, что справлюсь. Не станет же он меня убивать?! Да и Шатов где-то рядом.

— Вы не могли бы тратить поменьше? — первое, что попросил прекрасный герой, усевшись за столом в просторном кабинете.

Тратить меньше? Ну-ну, щаз-з-з. Я только больше могу. Это он еще не знает, что я уже у ростовщика обналичила несколько расписок. В лёгкую причем, эээх, не знакомы здесь ещё с мошенниками.

— Я бы ещё и домик себе прикупила. — Я с любовью погладила диван из зелёного бархата, на котором сидела. Красивый, как в музее. — Вы же видели невыносимые условия мои…

— Какой дом? Побойтесь бога, Мария Тимофеевна, вы за три дня потратили больше, чем иной за год тратит!

— И это я ещё не знаю, как тут