Обратный отсчет - Токацин

— Я же говорил Скегги. И для Гварзы оставлял письмо… — он вспомнил слова Гварзы об «угрозах» и досадливо поморщился — «зря только стену поплавил». — «Кипящая сигма». Слышал о таком?

Он с надеждой посмотрел на Вепуата. Тот покачал головой.

— Ты ЭСТ-лучи вечно называешь «сигмой». ЭСТ-лучи неопасны, и мы на них не…

— Уран и торий! — Гедимин грохнул кулаком по двери и стиснул зубы от внезапной боли — он уже отвык взаимодействовать с предметами без бронированных перчаток. — Иногда на станции растёт сигма… ЭСТ-фон. Вся она фонит, каждая гайка. И постоянно меняет интенсивность. Это «кипение». Сначала меняет по чуть-чуть, потом — всё сильнее. А потом «разряжается». Обычно — аварией. Если повезёт — мелкой. У меня так реакторы взрывались…

Он прижал ладонь к одному из старых шрамов и болезненно сощурился.

— Гварза должен был отслеживать. И разряжать заранее. Пришлось мне. Ну, хоть не пристрелили… — он невесело ухмыльнулся.

— Вот как… — протянул Вепуат. — Такая атомщицкая штука… Не помню такого в справочниках, а надо бы внести. А кто ещё про неё знает? Маккензи? Айзек Норд?

Гедимин пожал плечами.

— Хольгер знал. Он мёртв.

В коридоре загудела, открываясь, дверь, и недовольный охранник снова зашевелился.

— Стоять! Приказ…

— А ты останови, — мрачно ответил ему Иджес, и через секунду его ладонь уже просунулась в смотровое окошко. Гедимин крепко её сжал. За дверью кто-то выразительно хмыкнул.

— Скегги тебе что сказал?

— Пошёл он, и ты вместе с ним! — огрызнулся Иджес, нехотя разжимая пальцы. — Я в вашей банде только из-за атомщика. Гедимин, как ты тут? Я хотел тебе фляги принести, но твоих не нашёл, держи мои…

Гедимин помахал флягами.

— Уже принесли. Я цел. Сижу. Скучно. Никто не знает, надолго?

Иджес отодвинулся от окошка и, как показалось Гедимину, переглянулся с Вепуатом.

— Я расскажу Скегги про кипящие лучи, — медленно проговорил разведчик. — У нас там никто не поверил, что ты диверсант.

Иджес громко фыркнул.

— Атомщик жизнь отдаст за свои реакторы. Чтобы он станции сделал что-то плохое⁈

Гедимин уткнулся взглядом в пол.

— А Скегги пойдёт в совет, — продолжил Вепуат. — Там не только Гварза. Ничего серьёзного ему одному сделать не дадут. А потом — подумаем, как тебя вытащить.

«Ничего серьёзного…» — у Гедимина внезапно заныла спина, и он недобро сощурился. «Он меня должен бы благодарить. Может, и правда — перестать за ними бегать и подчищать? Притащили чужую технологию, — пусть вам чужаки и чинят…»

— Я ещё вечером зайду, — под фырканье Вепуата пообещал Иджес, заглядывая в карцер. — Эта банда пусть как хочет, а я тебя не оставлю.

— Банда! Банда первая вспомнила, что его тут держат без воды, — проворчал Вепуат. — Держись, ремонтник. Придётся поскучать ещё немного.

06 декабря 16 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Tza hasu!» — Гедимин с досадой провёл ладонью по стене, стирая невидимый чертёж. «Взаперти мозги отключаются. Или без бумаги трудно думать? Скорее бы наружу, пока совсем не отупел…»

В карцере было тихо. Иджес и Вепуат заглянули с утра и ушли, до вечера было далеко, еды и питья в камере хватало, а охранник общаться не лез. Гедимин в очередной раз измерил шагами тесную комнату и сел на матрас — думать о влиянии спуска и подъёма на реакторы в разных режимах работы. «Корабельные установки переносили даже ракету в борт. Но там был мой реактор. А тут — Куэнн его знает. Их вообще проверяли в движении?»

Гедимин вспомнил долгие недели испытаний, реактор на бронеходе и попытки Линкена сделать мёртвую петлю на лунной поверхности. «Не знаю, что тут проверяли. Он у них и без проверок взрывался.»

За дверью загудел открывающий механизм.

— Сто… — открыл было рот охранник, но внезапно замолчал. Смотровое окошко открылось. В камеру с укоризненной гримасой заглянул Кенен Маккензи.

— Джед! Такое впечатление иногда, что ты это нарочно. Поспорил с кем-то, что выведешь Кена из себя — и выигрываешь раз за разом. Когда же ты, мать твоя колба, перестанешь искать приключений⁈

— Я не… — начал было Гедимин, угрюмо щурясь, но Кенен громко хлопнул руками по бёдрам и вполголоса помянул спаривание «макак».

— Молчи и слушай! Всё, что ты мог сказать, Скегги нам уже передал. Не знаю, право, зачем я опять теряю с тобой время, — всё равно что со стеной болтать…

Гедимин молча щурился и ждал чего-то осмысленного. Кенен на секунду отодвинулся от окошка, похлопал себя по карманам и снова заглянул в камеру.

— Скегги — он, конечно, появился вовремя. С его помощью мне удалось уболтать Кена не устраивать художественную роспись на твоей спине. Сейчас сидишь в карцере, еду и воду тебе принесут. Через десять дней Кен разрешил тебя выпустить. Постарайся потом, пару недель хотя бы, не ходить мимо станции. Мне и так полно хлопот с вашей экспедицией, чтоб ещё вытаскивать тебя отовсюду!

«Экспедиция…» — в груди Гедимина потеплело, и он выдал едва заметную ухмылку. «Не передумали. И срок уже подходит. Значит, через три недели…»

— Там была угроза аварии, — сказал он, уже не щурясь. — Я должен был ждать, когда рванёт?

Кенен тяжело вздохнул.

— Благие намерения, мать твоя пробирка… В таких случаях, Джед, официально обращаются к совету! У вас с Кеном отношения сложные, — но хотя бы Вигарту написать ты мог⁈ Через офис, по форме, а не клочок лепить на стену⁈

— Знаю я вашу переписку, — угрюмо пробормотал Гедимин. — Возни на неделю, а проку…

Маккензи фыркнул.

— Субординация, Джед, субординация! Вроде учёный, физик-ядерщик, а как дикарь из леса. Усвой субординацию — и сам удивишься, как быстро пойдёт дело.

Он хлопнул по стене и покровительственно ухмыльнулся.

— Десять дней, Джед. Не больше. Кстати… интересные там у тебя модельки с опорами. Держат хороший вес. Сдал их парням на обсчёт. Не бойся, когда выйдешь, всё будет ждать тебя на столе. Ну, бывай, Джед. Привет друзьям-ассенизаторам!

Гедимин услышал его сдержанный смешок и удаляющиеся шаги — а потом охранник с силой, едва не погнув, задвинул шторку над смотровым окошком. Сармат еле слышно хмыкнул. «Маккензи видел модель и понял, к чему она? Даже нагрузку проверил? Надо же… Видимо, „Торий“ где-то рядом. И я