"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

К середине ночи все офицеры в ресторане уже знали, что я стал настоящим князем. Илларион Петрович, по той же версии, завещал мне всё своё имущество. Размер имущества рос по мере удаления рассказчика от нашего стола. Сначала речь шла об имениях, потом о домах, затем обо всём состоянии Неретинских. Московский Кремль в завещание не вошёл только по счастливой случайности. Он всё ещё принадлежал государю.

Сабуров, вопреки ожиданиям, не находил в происходящем особого веселья, хотя именно он первым запустил весь этот ход событий. Несколько раз он возвращался к вопросу о моём положении и пытался выяснить, что именно я теперь наследую. Я снова объяснял, что завещания Иллариона Петровича не видел и никаких оснований распоряжаться его имуществом у меня нет. Николай Аркадьевич принимал ответ, выпивал и минут через десять начинал обсуждать с другим офицером, какие имения разумнее оставить старшему сыну.

Ближе к ночи он отодвинул рюмку и наклонился через стол. Среди сегодняшних разговоров ему попалась фраза, которая уже успела пройти через несколько компаний. Первого автора Сабуров назвать не смог. В одном пересказе она прозвучала полностью: «На этой свадьбе каждый даст, что имеет: Хлудов — деньги, князь — герб». В другом от неё осталось ещё меньше — деньги против герба.

На этот раз я уже не думал о собственном неожиданном титуле. Фраза била сразу по двоим. Парамон Ильич превращался в купца, который покупает дочери место среди князей. Илларион Петрович — в князя, который продаёт фамилию за приданое. Анфисе в этой конструкции вообще ничего не требовалось делать: её уже превратили в предмет сделки.

Сабуров воспринял эту остроту как оскорбление в адрес князя, а значит и в мой, и в свой — потому что он друзей в беде не бросал. Он успел расспросить нескольких знакомых, откуда пошла острота. Каждый услышал её от другого. Николай Аркадьевич собирался добраться до начала цепочки и явно рассматривал вызов в качестве вполне пригодного способа закончить дело.

Сабуров долго перебирал тех, от кого услышал сплетню, потом тех, от кого могли услышать они. Цепочка росла быстрее, чем он успевал её восстанавливать. Через несколько минут ту же остроту произнесли за соседним столом. Там уже обсуждали вовсе не её происхождение, а размер состояния Хлудова. Один из офицеров уверял остальных, что знает сумму почти точно. Второй возражал и называл другую. К Парамону Ильичу обе цифры имели приблизительно такое же отношение, какое Московский Кремль имел к моему наследству.

К полуночи ресторан располагал двумя окончательно установленными фактами. Я был князем и очень богатым наследником. Илларион Петрович женится ради денег. Мои поправки на первый факт давали слабый результат. За второй я пока даже не брался.

Домой я вернулся далеко за полночь. От сюртука пахло табаком, во рту оставался вкус вина, а в голове упорно держались четыре слова: «Хлудов — деньги, князь — герб». За вечер я слышал их много раз.

Утром я сидел в конторе с первой чашкой чая, когда мне принесли записку от Анфисы Парамоновны. На листе было всего несколько строк. Анфиса просила меня сегодня же приехать к Хлудовым.

Глава 15

К Хлудовым я приехал около пяти. В гостиной уже зажгли свечи; за окнами ещё оставался свет, серый и слабый после дождливого дня. Парамон Ильич сидел в кресле возле стола, Илларион Петрович и Анфиса Парамоновна — на диване. Я прежде видел их рядом много раз, но теперь между ними исчезло то небольшое расстояние, которое всегда оставалось даже во время самых увлечённых разговоров. Рука Анфисы лежала в руке князя.

Когда я вошёл, Анфиса первой поднялась мне навстречу. Илларион Петрович выпустил её руку и тоже встал. Парамон Ильич поднялся следом.

— Алексей Николаевич, благодарю, что приехали, — сказала Анфиса Парамоновна.

— Анфиса Парамоновна, — сказал я. — Ваше сиятельство. Парамон Ильич.

— Проходите, Алексей Николаевич, — сказал Хлудов. — Мы вас ждали.

Мне оставили кресло напротив дивана. Анфиса вернулась к Иллариону Петровичу. Князь протянул ей руку, и она снова вложила в неё пальцы.

— Я позвала вас из-за разговоров после вчерашнего оглашения, Алексей Николаевич. Не знаю, слышали ли вы их.

— Слышал, — сказал я.

— Тогда пересказывать не буду. С утра мы говорим о том, что теперь делать. Я ожидала, что после оглашения обо мне начнут судачить. Тут трудно было рассчитывать на иное. К этому я была готова. Только теперь речь идёт уже об Илларионе Петровиче.

Её пальцы сильнее сжали руку князя.

— Он говорит, что городское мнение его мало занимает. В этом я ему верю. Наверное, даже охотнее, чем ему хотелось бы. Но раньше никому не приходило в голову рассуждать, сколько стоят его имя и его решение жениться. Теперь рассуждают. После того, как он сделал предложение мне.

Анфиса на несколько секунд замолчала.

— Поэтому я и написала вам. Вы его сын. Мне показалось неправильным обсуждать всё это здесь и не позвать вас.

Илларион Петрович улыбнулся Анфисе.

— Тогда я повторю, Алексей Николаевич, — сказал он. — С городом я объясняться не собираюсь. Я не могу запретить людям быть глупыми, да мне этого никто и не поручал.

Князь сделал небольшую паузу.

— Но если мне назовут человека, который решил развлечь общество за счёт Анфисы Парамоновны, я с ним увижусь, — заверил Илларион Петрович. — Что именно последует дальше, будет зависеть уже от него.

Анфиса накрыла их соединённые руки второй ладонью.

— Обо мне говорили и прежде, — продолжил князь. — Переживу и теперь. О моей будущей жене — другое дело. Если ради неё мне придётся испортить отношения с половиной города, половине