"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

Илларион Петрович продолжил уже серьёзнее:

— Если посылать приглашения, то без единого слова о здешних разговорах. Николая Павловича пригласят на венчание, и только. Жаловаться ему на город я не намерен.

Парамон Ильич нахмурился и спросил:

— Хорошо. А город о приглашениях откуда узнает?

— Скорее всего, узнает ещё до их отправки, — сказал я. — Приглашения придётся набирать и печатать. Четыре таких имени в типографии незамеченными не останутся. Нам самим распространять известие не придётся. Я подготовлю приглашения. И позабочусь, чтобы имена заметили.

Илларион Петрович кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Печатайте. Я их подпишу.

Утром четырнадцатого октября я принёс в наборную лист, который исписал ещё до прихода работников. За ночь первоначальный текст успел пережить столько исправлений, что на полях осталось больше слов, чем в середине. Четыре имени я переписал особенно тщательно: Николай Павлович, Александра Фёдоровна, Александр Николаевич и Мария Александровна.

Климов уже стоял у кассы. Егор разбирал литеры за соседним столом. Из мастерской доносился привычный скрип пресса: Рогов заканчивал вчерашний заказ.

Я положил лист перед Климовым.

— Яков Осипович, эту работу ставим первой. Она срочная и особенно важная. Его сиятельство князь Неретинский приглашает на своё венчание государя Николая Павловича с государыней Александрой Фёдоровной и наследника Александра Николаевича с Марией Александровной. Сегодня надо сделать пробу, утвердить набор и отпечатать чистовые экземпляры. Несколько лишних листов оставим на случай брака.

Климов начал читать. На имени Николая Павловича палец его остановился. Он вернулся к первой строке, дочитал снова до конца и только после этого поднял голову.

— Самому государю? — сказал он.

— Самому, — заверил я.

Егор перестал перебирать литеры.

К столу подошёл Рогов. Видимо, услышал последнюю реплику.

— Государю печатаем? — спросил он.

— Князь приглашает его на венчание, — ответил я. — Вместе с государыней. И отдельно наследника с супругой.

Рогов склонился над столом. Климов подвинул лист так, чтобы тот мог прочитать имена. Несколько секунд все трое молчали. Егор оказался первым, кому молчание надоело.

— Алексей Николаевич, а государь может приехать? — спросил он.

— Может, — ответил я. — Приглашение мы подготовим. Что решат в Петербурге, здесь пока никто не знает.

Егор посмотрел на лист ещё внимательнее.

— А если приедет…

Климов повернул к нему голову.

— Егор, литеры сами по местам не разойдутся, — сказал он.

Тот сразу вернулся к кассе, хотя теперь то и дело поглядывал в нашу сторону. Климов снова взял черновик. Перечитал титулы, отдельно сверил четыре имени и провёл пальцем по краю листа.

— Алексей Николаевич, наша обычная белая для этого заказа тонковата. Есть ещё три сорта.

Он прошёл к шкафу, достал три пачки бумаги и положил передо мной по листу.

— Эта самая белая и хорошо принимает краску, только тонкая, — сказал он. — Вторая плотнее, цвет у неё теплее. Третью я берег: она плотная, белая, поверхность ровная. Её осталось немного. На чистовые листы хватит, если пробы печатать на обычной.

Я сравнил бумагу. Первый лист легко прогибался. Второй был плотнее, однако желтоватый оттенок особенно хорошо проявлялся рядом с третьим.

— Берём третью, — решил я. — Пробы — на обычной. Хорошую пускаем под пресс после утверждения набора.

Климов убрал две пачки и оставил выбранную на отдельной полке. Рогов взял один лист, проверил поверхность возле окна и положил там. Потом убрал от пресса ветошь, которой пользовался с утра, и принёс чистую. Егор через несколько минут сходил к умывальнику. Вернувшись к кассе, он вытер руки о передник. Николай Павлович ещё приглашения не видел, а руки в типографии благодаря ему уже мыли тщательнее.

Я открыл американский каталог и положил его возле Климова.

— Теперь о самом листе, — сказал я. — Делать будем строго. Рамку пока убираем. Виньетку тоже. Сначала хочу увидеть чистый набор.

Я нашёл две отмеченные ночью страницы и повернул каталог к Климову.

— Вот здесь типограф решил показать заказчику всё, за что тот заплатил. Рамка широкая, виньетка большая, фамилия крупная, ниже ещё одна строка почти того же размера. В результате у листа четыре главных места. Глаз мечется между ними, и в конце концов начинает читать с того, на что случайно попал.

Я перевернул страницу, показал:

— А здесь мастер оказался сдержаннее. Поля шире, украшение одно, шрифты между собой не дерутся. Сразу видно, откуда читать. Нам нужно ещё строже. Если лист без виньетки будет выглядеть достаточно хорошо, оставим её в каталоге.

Климов поглядел на оба образца и снова на мой черновик.

— Человек ведь сначала не читает, — продолжил я. — Сначала он видит пятна на странице. Большое, маленькое, тёмное, светлое. Только потом разбирает слова. Если первое, что бросится государю в глаза, будет завитушка в пол-листа, значит, именно её мы и сделали главным содержанием приглашения. Не думаю, что князь заказывал нам завитушку.

Я положил чистый лист перед Климовым и обозначил пальцем будущий набор.

— Здесь повод и имена, — сказал я. — Ниже сам текст. Здесь место и время. Два размера шрифта нам хватит. Остальное сделаем расстояниями.

Климов выбрал два образца и положил их рядом.

— Титулы тем же шрифтом, что и имена? — спросил он.

— Да. Только строку Иллариона Петровича придётся держать в уме. Титул её растянет, и при одинаковом размере она станет тяжеловеснее имени Анфисы Парамоновны.

Я снова открыл