Обратный отсчет - Токацин

class="p1">«Шатры?» — Гедимин снова мигнул, но Руниен — и Айзек вслед за ним — уже проворно спускались с плато. Никакой дороги там не было — за тропинки сармат принял какие-то длинные, довольно глубокие промоины, но из них лиловый и красный «мех» торчал ещё гуще, чем вокруг. «Тут или никто не ходит,» — думал сармат, широко расставляя пальцы на ненадёжном грунте, — «или эта флора восстанавливается быстрее колонии бактерий. Если это вообще флора…»

Кроме холма, к которому их вёл Руниен, вдалеке виднелись ещё три такие же возвышенности с плоскими вершинами и полуразмытыми склонами. Возвышения казались окрашенными в лиловый и алый, — видимо, из-за той же странной травы; в низинах под ними красные и фиолетовые пятна чередовались с белыми и жёлтыми, и кое-где торчали толстые ребристые колонны и скопления приплюснутых валунов. В надвигающихся сумерках Гедимин не мог толком рассмотреть их, но вокруг них всё время что-то колыхалось — однонаправлено, в такт слабому ветру. Остановившись, сармат пригляделся и увидел широкие веера, сложенные из тонких пластин. Они торчали из колонн, из вмятин и расщелин на валунах, вылезали пучками и закручивались в кольца и спирали. «Красные,» — отметил про себя Гедимин. «В основном красные. Вон там — синие, и несколько чёрных. И ничего зелёного. При том, что спектр местного источника света…»

— Гедимин! — окликнул его Айзек. Сарматы успели отойти шагов на двадцать, пока ремонтник изучал местную флору, и теперь, заметив отставшего, остановились и развернулись к нему. Руниен, обогнавший было всех, быстро обошёл их и встал рядом с Айзеком, ближе всех к Гедимину.

— Тут спокойные тропы, но лучше не разбегаться, — заметил он. — Дим-мин хотел бы идти медленнее?

— Надо взять образцы, — Гедимин кивнул на ближайшую «груду валунов» с симметрично-ребристыми поверхностями. — Минералов и форм жизни. Я отсюда начну.

— Сто-ой! — крикнул Айзек, для верности приложив руки воронкой к респиратору. — Отставить образцы. Мы идём на стоянку!

— Ваши шатры и нужные вещи, — сказал Руниен, быстро оглянувшись на Айзека. — Вы ещё не осмотрели их. Надо сначала удобно вас устроить, чтобы не было проблем.

Гедимин мигнул.

— Мы приехали работать — или удобно устраиваться?

Айзек, в пару прыжков поравнявшись с ним, крепко схватил его за руку и поволок за собой — догонять Руниена, уже обогнавшего колонну сарматов и поднимающегося на соседний склон.

— Успеешь наработаться, — прошипел он Гедимину в наушник. — Это называется «гостеприимство», атомщик. Не смей их обижать!

Сармат снова мигнул, но подчинился. Ему было не по себе. «Опять традиции. Откуда их столько берётся⁈»

Миновав крутой участок голой осыпи, Руниен выбрался на плато и, обернувшись, помахал сарматам. Вершина холма была ровной, будто срезанной. Разгоняя сумерки, среди тёмных округлых, продолговатых и приплюснутых объектов горели огни — ровный красновато-рыжий свет, непривычный, но приятный для глаз.

— Дошли? Никто не ранен?

Из красноватых отблесков на край плато шагнуло длинное худое существо. Одежды на нём не было вовсе — рыжеватый кольчатый панцирь прирос к телу. Две «руки» гигантского богомола застыли вскинутыми над узкими плечами, ещё две крючковатые конечности прижимали к груди белую палку с кольцом на навершии — такую же, как посох Руниена. Длинная морда качнулась из стороны в сторону, шевельнула жвалами.

— Проезд свободен. Скажите Ванджуру — площадка для машины между четырёх огней!

Где у «богомола» орган, издающий звуки человеческой речи, сармат так и не понял — но говорило существо легко и чётко, только на фоне всё время слышались то щелчки, то потрескивание. Гедимин шагнул в сторону, провожая взглядом бронеход, всползающий на склон. «Богомол» помахал кому-то лезвиями верхних «рук», и сармат увидел на «посадочной полосе», отмеченной огнями, невысоких гуманоидов, быстро освобождающих путь. Их длинные гривы, связанные в приподнятые пучки, маслянисто блестели в красном свете фонарей.

— Рад тебя видеть, Гор, — Айзек первым подошёл к «богомолу», тронул пальцами кольчатый хитин. Существо коротко что-то протрещало, лезвия осторожно коснулись плеч сармата. Что-то притронулось к боку Гедимина; скосив глаз, сармат увидел Вепуата, настороженно наблюдающего за аборигенами. Их тут было много — больше, чем Гедимину показалось вначале: они обступили волокуши, корзины и тюки, высунулись из-за купольных строений. Все они были очень малы ростом — не то что рядом с сарматами, даже Руниен был на голову выше самого рослого из них. «Тут два вида,» — отметил про себя Гедимин. «Светлокожие — крупнее, и морды… лица… не такие длинные. Тёмные держатся у волокуш… Zaa hasu! Волокуши!»

— Устраивайтесь, — из полумрака снова вынырнул Руниен; за ним шёл, глядя только под ноги, сармат в радиозащитном скафандре. — Надеюсь, вам будет удобно. Гор побудет тут до темноты, а ночью подойдут Калиг и Навкет. Не пугайтесь, если свет потускнеет, — у них глазная болезнь…

— Помню, — кивнул Айзек. — Не волнуйся, всё будет хорошо. Мы всем вам благодарны за помощь.

— Я вернусь утром, — Руниен приподнял ладонь в прощальном жесте — совсем по-сарматски. — Ненадолго, но постараюсь. Жаль, у меня мало сопровождающих для вас четверых. Всего трое, если считать Калига, — а он днём беспомощен… Смотрите!

Над горизонтом вспыхнуло изжелта-зелёное зарево, и Гедимин изумлённо замигал, глядя, как оно в чёрном небе складывается в знак радиационной опасности.

— Хассинельг, — донеслось из-под неподвижных жвал Гора, и сармату померещилась усмешка. — Зажигает огни в вашу честь. Через пару дней появится сам.

Гедимин смотрел, как узор в небе делится надвое и выстраивается в кольца, накрывая миллионы километров, пока кто-то не толкнул его в бок.

— Дело к ночи, — хмуро сказал недовольный Гварза. — Иди заселяйся. На картинки ещё насмотришься.

— Скогны поставили шатры по своему усмотрению, — услышал Гедимин трескучий голос Гора. — Я сказал им ждать. Если вам неудобно, они переставят.

«Шатры⁈» — Гедимин запоздало мигнул, сообразив, что представляют из себя купола, расставленные по вершине холма. « Zaa hasu… Действительно, шатры. Такое и в музее не увидишь…»

На каркас, подсвеченный изнутри теми же красными «лампами», был натянут плотный кожух без единого шва — шкура какой-то крупной твари, сохранившая естественный сетчатый узор и слюденистый блеск. За откинутым пологом — надрезанным краем той же шкуры с какими-то крючками по бокам — Гедимин увидел основание высокого шеста, другим концом упирающегося в потолок. Через секунду он понял, что это не шест, а позвоночный столб — желтовато-белый, с остистыми отростками, скреплённый небольшим позвонком с