Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

Передать трон сыну, объявив, что делает это ради обновления Балларии, ради восстановления доверия, ради устранения личного препятствия между страной и трактатными державами, а самому удалиться на южное побережье, во дворец в Асторской бухте, где вечно тёплое море, белый камень, апельсиновые сады, мягкий климат, отличная кухня, хорошая охрана и достаточное расстояние от столицы, чтобы не слышать, как бывшие подчинённые называют тебя проблемой, решённой с достоинством.

Изгнание.

Комфортабельное, золотое, с видом на море, но изгнание.

Этрос усмехнулся.

В этой усмешке не было веселья. Только усталость человека, который всю жизнь покупал чужие грехи, а теперь наконец вынужден оценить собственную слабость.

В дверь постучали.

Не секретарь, не адъютант, а так как стучали люди, которым уже разрешили войти, но они всё ещё соблюдали форму, чтобы не выглядеть заговорщиками совсем уж откровенно.

— Войдите, — сказал король с усмешкой, понимая цену этой вежливости.

В кабинет вошли пятеро.

Первый министр Ордан Вейс, сухой человек с лицом нотариуса, хоронившего слишком много надежд. Министр финансов Сейран Готт, толстоватый, мягкий, почти добродушный с виду и потому особенно опасный, потому что за его мягкостью стояли банки, биржи, страховые дома и те люди, которые знали цену королевской власти до третьего знака после запятой. Военный министр маршал Хердан Тольг, старый, тяжёлый, с разбитым носом и глазами человека, который прекрасно понимал, сколько войск существует на бумаге, а сколько можно поднять завтра утром. Министр внешней торговли герцогиня Лирана Оск, безукоризненно одетая женщина с холодной красотой и голосом, которым можно было одновременно утешать вдову и закрывать международный контракт. Последним вошёл начальник Второго разведывательного управления Наргос Эйр, ныне бледный, осунувшийся и впервые на памяти Этроса похожий не на паука в центре сети, а на муху, внезапно понявшую, что сеть чужая.

Пятеро высших чиновников Балларии.

Не все государство, но достаточно, чтобы государство уже приняло решение и пришло сообщить королю, какую роль ему в этом решении оставили.

Этрос не предложил им сесть сразу.

Некоторое время он молча смотрел на каждого. Вейс выдержал взгляд спокойно. Готт опустил глаза на карту торговых путей и, кажется, поморщился. Тольг смотрел прямо, почти грубо, но без вызова. Герцогиня Оск казалась печальной и безупречной, как дорогой траурный венок а Эйр выглядел так, будто мечтал исчезнуть в стене.

— Ну что, господа и госпожа, — сказал Этрос. — Пришли спасать Балларию от короля?

Вейс чуть склонил голову.

— Мы пришли принять важное решение о сохранении государства, ваше величество.

— Какая удачная формулировка. Почти не пахнет предательством.

Маршал Тольг хрипло сказал:

— Предательство состоялось в Старых Горах. Здесь последствия.

Этрос медленно повернул к нему голову.

— Осторожнее, маршал.

— Я слишком стар, ваше величество, чтобы делать вид, будто у нас есть время на осторожность. Армия не готова к войне против трактатной коалиции. Флот сможет дать один красивый бой, после чего нам придётся выбирать, какие порты бросить первыми. Приграничные корпуса укомплектованы, но снабжение завязано на поставки, которые начнут резать через три недели после первого же ультиматума. Если мы объявим решение Совета незаконным и пойдём на обострение, то через два месяца страна будет не воевать, а распадаться на изолированные анклавы.

Готт тихо добавил:

— Через месяц, маршал. Не два.

Тольг посмотрел на него и тихо вздохнул.

— Финансисты всегда портят военным красивую картину.

— Я стараюсь, — сказал министр финансов.

Этрос вдруг улыбнулся. Нервно, но искренне. Они ещё могли шутить. Значит, не всё умерло.

— Продолжайте, Готт. Раз уж вы пришли меня хоронить, хотя бы делайте это с цифрами.

Министр финансов подошёл к столу и положил перед королём тонкую папку.

— За последние пять дней заморожены или временно задержаны операции по двадцати семи зарубежным счетам королевских торговых домов. Формально — в ожидании разъяснений по трактатному режиму. Три банка объявили «предупреждение» и потребовали досрочного обеспечения по кредитным линиям концерна Ханго. Страховые дома подняли риск перевозок балларийских грузов почти вдвое. В Меорском союзе задержаны две партии маготехнических элементов, в Инмарлане — пять инженеров, в Шардале, разумеется, арестовано всё, до чего они дотянулись.

— Шардал можно понять, — сказала баронесса Оск.

Этрос с весёлым изумлением посмотрел на неё.

— Вы теперь понимаете Шардал?

— Я понимаю рынки, ваше величество. А рынки сейчас смотрят на нас как на людей, которые подожгли склад пороха и жалуются, что соседи слишком громко кричат.

Наргос Эйр тихо кашлянул.

— Ещё, ситуация с доказательствами намного хуже, чем мы предполагали.

В кабинете сразу стало холоднее.

Этрос смотрел на начальника разведки долго и почти ласково. Так смотрят на человека, которого уже мысленно убили, но пока не решили, где именно похоронить.

— Правда? А я-то думал, вы пришли рассказать, что всё под контролем.

Эйр сглотнул.

— Шардал захватил не только объект в Гархоре. После Тихого Камня у них есть экспериментальная установка, показания персонала, журналы поставок и, по нашим данным, часть закрытых протоколов. Они пока не раскрывают всё, потому что сами ограничивают распространение информации. Но для Совета Властителей этого хватило.

— Для Совета Властителей хватило бы и четверти, — сказала Оск. — Машина призыва в любом виде — это не дипломатический скандал. Это нарушение границы, за которой все начинают думать не о выгоде, а о выживании.

Тольг мрачно кивнул.

— И если завтра кто-то из наших горячих голов предложит «поставить Шардал на место», я лично сломаю этому человеку челюсть. Потому что сейчас