Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

Мы дошли до западного штрека. Перегородка стояла на месте. Табличка «Ненадёжный свод». Эверт открыл замок и отодвинул доски.

Вода.

Я увидел сразу. Вчера она была на полпальца выше прежней отметки. Сегодня ещё выше. Не на полпальца. На палец. Канава справа работала, мутная рыжая струйка бежала к отстойнику. Но воды прибывало быстрее, чем канава тянула.

— Эверт.

— Вижу. Ночью подтаяло сильнее. Ручей наверху, наверно, вздулся. Просачивается сквозь трещины.

Я присел на корточки и опустил руку в воду. Холодная. Не ледяная, градусов пять-шесть по шкале, которой здесь никто не пользовался. Течение слабое, но постоянное.

— Подъём?

Эверт помолчал. Он не хотел этого говорить, потому что знал, что я не хочу этого слышать. Но он не умел молчать о том, что видел.

— Завтра или послезавтра. Если ещё одну ночь простоит так, послезавтра утром вода будет на шесть пальцев. Канава не вытянет.

— Люди.

— Двое. Я знаю, кого взять. Грош и Ленц из основной бригады. Они уже работали в штреке, видели эфирит, не болтали. Но серебряную стенку они не видели. А она вон там, в десяти шагах.

Я выпрямился. Посмотрел в ту сторону. Фонарь Эверта до неё не доставал, но я знал, где она. Белая жила с серым отливом, толстая, богатая, от которой при первой пробе оторвался кусок в семь унций и дал две с третью серебра.

— Эверт. Занавесь. Доска, рогожа, что угодно. Закрой серебряную стенку до того, как они спустятся. Скажи: барон проверяет руду, результат не ясен, трогать нельзя.

— А если спросят?

— Не спросят. Если спросят, скажешь: порода неизвестная, возможно пустая, барон запретил ломать до проверки. Этого хватит. Если кто-то из них окажется любопытнее, чем нужно, Олаф поговорит.

Эверт кивнул. Не радостно, не с сомнением. Просто принял. Он был из тех людей, которые делают работу и не спрашивают дважды.

Мы вернулись. У выхода из шахты Эверт остановился.

— Барон. Ещё одно. Прожилки.

— Пиролюзит?

Эверт не знал этого слова. Он сказал иначе:

— Чёрная мягкая руда. Три куска я принёс вчера. Сегодня утром нашёл четвёртое место. Глубже, ближе к вентиляционному стволу. Прожилка толще, чем в основном штреке. С ноготь большого пальца.

Четвёртое место. Это не случайный вкрапыш. Это слой.

— Покажи мне завтра. Утром.

Эверт кивнул и ушёл обратно в темноту.

К Бурту я вернулся, как обещал, после обеда.

Он стоял у станка. Резец был на верстаке, рядом свежая стружка. Бурт вытирал руки тряпкой, и по его лицу я понял раньше, чем он сказал.

— Пять.

— Из шести?

— Пять ниток чисто. На шестой кромка поехала. Я остановился, как вы сказали.

Я взял ствол. Провёл пальцами по каналу. Пять ниток стояли чисто, ровно, с правильным шагом. Шестая уходила на треть, потом обрывалась следом кривого реза.

— Бурт. Новый резец?

— Поставил. Могу пройти шестую заново. Но если новый резец сядет на середине, канавка будет двойная, и я её не выправлю.

Я подумал. Шестая канавка, пройденная плохо, портит весь ствол. Но если пройти её аккуратно новым резцом, точно по следу старого, можно спасти работу. Вопрос в том, хватит ли нового резца на одну оставшуюся нитку без скола.

— Дай мне резец.

Бурт протянул новый. Я провёл дар. Кромка чистая, свежая. Зерно мелкое, без трещин. Но я чувствовал то же самое слабое место, которое убило предыдущий. Углеродистая сталь, жёсткая закалка, хрупкость в самом основании кромки. Через четыре-пять ниток сядет. Но одна нитка, одна, ему по силам.

— Проходи. Медленно. Половину обычной подачи. Если услышишь хруст, выводи сразу.

Бурт кивнул. Зажал ствол. Выставил резец. Я остался стоять рядом и смотреть. Не потому, что мог чем-то помочь. Потому что Бурт работал увереннее, когда знал, что рядом кто-то, кто услышит ту же ноту металла, что и он.

Резец пошёл. Медленно. Стружка падала тонкой ниткой. Скрежета не было. Тишина, в которой слышно только ровное шипение стали по стали.

Бурт вывел резец. Снял ствол. Протянул мне.

Я провёл пальцами. Шестая нитка легла точно поверх недорезанной старой, чисто, без двойного следа. Все шесть ровные.

— Хорошо.

Бурт не улыбнулся. Но плечи у него чуть опустились, и это было больше любой улыбки.

— Доводка?

— Вечером. Дай мне два часа после ужина, и к утру одиннадцатый будет готов.

Бурт положил ствол на стеллаж. Рядом с десятым. Одиннадцать. Ещё два дня назад было десять.

Олаф нашёл меня на дворе.

Он шёл от ворот, тяжёлый, с ножом на поясе. Бельмо на левом глазу привычно блеснуло на солнце. Олаф не бегал, не торопился. Но по тому, как он сменил направление, завидев меня у колодца, я понял: не просто прогулка.

— Барон. Иг.

— Что?

— Функ вышел к забору. Третий раз. Иг видел с башни. Двадцать минут назад.

Я поставил ведро на край колодца. Вода плеснула на камень.

— Время?

— Примерно за полчаса до обеда. Иг записал: стоял две минуты, смотрел на тропу. Потом вернулся к Хорсту.

Третий раз. Три выхода к забору. Первый, два дня назад. Второй, вчера. Третий, сегодня. Каждый раз примерно в одно время. Каждый раз смотрел в одну сторону.

— Расписание, — сказал я.

Олаф не ответил. Он стоял и ждал.

— Олаф. Завтра. Фольк за навесом у второй печи. С утра. Тихо, как договорились. Скажи ему сегодня вечером. Никому больше.

— А если Функ не выйдет завтра?

— Тогда послезавтра. Фольк сидит каждый день в то же время, пока не увидит либо Функа у забора, либо кого-то на тропе. Если увидит человека, запоминает всё: лицо, одежда, рост, направление. Ничего не делает. Возвращается и рассказывает мне.

Олаф кивнул.

— А если человек подойдёт к забору?

— Тогда Фольк запоминает и уходит. Не задерживает, не окликает, не показывается. Нам нужно лицо, а не труп.

Олаф постоял ещё секунду. Потом повернулся и пошёл к казарме. Нога чуть дёрнулась на левом шаге, старое колено. Он никогда не говорил о нём.

Я стоял у колодца. Ведро остывало на камне. Где-то за кузней Грит чистил замок, я слышал тихое щёлканье пружины. Собака за стеной молчала. Ветер нёс запах печи, углей и чего-то кислого от литейки.

Три раза. Если это сигнал, связной должен его увидеть. Тропа проходит в ста пятидесяти шагах от забора, за кустами орешника. Человек, стоящий на тропе, может различить фигуру у забора, если знает, куда смотреть. Функ стоит две минуты. Достаточно.

Но если связной видит сигнал, почему не приходит к ручью? Потому что