Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

Я протянул ствол Гриту.

— Заряди.

Грит взял его обеими руками. Аккуратно, но не робко. Он держал оружие, как держат вещь, которую долго ждал и которая наконец стала настоящей. Зарядил быстро, без суеты. Порох, пыж, пуля, капсюль. Поднял.

— Стреляй, — сказал я.

Грит выстрелил. Тим пошёл к мишени.

— Правее на ладонь. Низковато.

Грит нахмурился. Я тронул его за плечо.

— Нормально. Ты привык к кремню. Капсюль бьёт быстрее, отдача приходит раньше, чем ждёшь. Через десять выстрелов привыкнешь.

Грит кивнул. Зарядил снова. Выстрелил. Тим сходил.

— Ближе. Чуть выше центра.

Два капсюля на Грита. Итого пять за пристрелку. Сто пятьдесят три осталось. Я записал цифру в голове.

Раст подошёл.

— Барон. Дайте ему ещё три дня по три капсюля. К четвёртому дню он будет попадать на триста.

— Пять дней, — сказал я. — По три. Потом переведу на половинный.

Раст не спорил. Он уже считал. Пять дней по три, это пятнадцать. Его пять в день, двадцать пять. Итого сорок за пять дней. Сто пятьдесят три минус сорок, сто тринадцать. Два стрелка на капсюле. Одиннадцать дней при полном расходе. Без ртути.

— Барон, — сказал Раст негромко. — Ртуть.

— Знаю.

Он не стал добавлять ничего. Повернулся и пошёл к своей позиции на четыреста шагов. Я слышал, как он начал заряжать.

Грит стоял рядом и смотрел на ствол в своих руках. Одиннадцатый. Стальной. Нарезной. Капсюльный. Четыре слова, каждое из которых стоило месяцев работы. Грит этого не знал. Он знал только, что ствол бьёт туда, куда смотришь, и что Раст этим стволом попадает на пятьстах шагах.

— Грит. Слушай внимательно. Капсюль на вес золота. Каждый выстрел считается. Если дует ветер и ты не уверен в попадании, не стреляй. Лучше подождать. Ветер пройдёт, а капсюль не вернётся.

— Понял.

— Чисти замок после каждой стрельбы. Если чашка забьётся нагаром, осечка. Нагар снимай латунным шилом, не железным.

— Понял, барон.

Я забрал у него ствол. Пристрелка кончилась. Завтра Грит начнёт обкатку.

К Серту я вернулся после пристрелки.

Печь гудела. Серт сидел на скамье у стены, вытирая лицо мокрой тряпкой. Лицо красное, руки чёрные. Зира нигде не было видно.

— Серт. Где Зир?

— Ушёл. Отдыхает. Дал три подхода. Последний был слабее, но хватило.

— Тигель?

Серт встал. Подошёл к печи, отодвинул заслонку и посветил фонарём. Тигель стоял внутри, раскалённый до белого. Жидкий металл на дне светился рыжим с желтоватым. Поверхность чистая, шлак отошёл к стенкам.

— Готов, — сказал Серт. — К вечеру остынет. Завтра утром вынем.

Четырнадцатый слиток. Если он выйдет чистым, как двенадцатый, через неделю Бурт выкует из него ещё один ствол. Двенадцатый. Ещё один ствол ничего не меняет в масштабе войны. Но каждый новый ствол на стеллаже говорит одно: система работает. Не рывками, не по случаю, а ритмом. Печь, тигель, слиток, ковка, сверление, нарезка, доводка, замок. Цикл. Повторяемый. Без чудес.

— Серт. Зир сказал, что может попробовать малый тигель под тёмную руду. Через два дня, после отдыха.

Серт подумал.

— Малый? Насколько малый?

— Четверть обычного. Пробный. Хочу посмотреть, что получится при восстановлении углём.

— Температура?

— Ниже, чем для стали. Зир говорит, руда не сопротивляется дару. Если он прав, хватит семисот-восьмисот градусов.

— Это я и углём вытяну. Зир может не напрягаться.

Я покачал головой.

— Нет. Мне нужно горячее дутьё в конце, на последние три минуты, чтобы расплавить шлак и очистить металл. Углём ты дашь нагрев, но не поток. Поток даёт Зир.

Серт не спорил. Он понимал разницу между жаром и тягой. Жар, это угли. Тяга, это направленный воздух, который снимает шлак и прожигает примеси. Без Зира тяга, это мехи и мои руки, а мехи дают давление, но не температуру.

— Через два дня, — повторил я. — Подготовь малый тигель. Шамотный, с толстыми стенками.

Серт кивнул.

Олаф нашёл меня перед ужином.

Он стоял у ворот, разговаривал с дежурным. Увидел меня, отпустил дежурного и подошёл.

— Барон. Фольк.

Я остановился.

— Функ вышел к забору. Четвёртый раз. В то же время. Стоял полторы минуты. Смотрел на тропу. Фольк видел.

Четвёртый. Каждый день. В одно окно. Полторы-две минуты. Одно направление.

— Кто-то на тропе?

— Нет. Фольк говорит: тропа пустая. Ни человека, ни следа. Кусты стоят, ветер гнёт их вправо. Функ постоял, развернулся и пошёл обратно к Хорсту.

Я подумал. Четыре выхода. Если это сигнал, связной его видит. Но связной не приходит. Может быть, расстояние слишком велико: сто пятьдесят шагов через кусты. Может быть, связной наблюдает с другой точки, дальше по тропе, откуда Фольк не видит. А может быть, связной уже ушёл, канал мёртв, а Функ выходит по привычке, не зная, что подаёт знак в пустоту.

— Олаф. Завтра то же самое. Фольк на месте. Если Функ выйдет в пятый раз и на тропе снова никого, в следующий день я хочу, чтобы кто-то прошёл по тропе. Не к забору. Мимо. Как будто идёт по делу. Посмотрел по сторонам и ушёл.

— Зачем?

— Хочу понять, видно ли от забора человека на тропе. Если видно, значит, и с тропы видно Функа. Если не видно, значит, Функ подаёт знак не тропе, а чему-то другому. Или кому-то, кто стоит не на тропе.

Олаф помолчал. Бельмо блеснуло в вечернем свете.

— Кого послать?

— Дана. Он не стрелок, не караульный. Местные к нему привыкли. Скажи ему: пройди по тропе к ручью и обратно, вроде проверяет сток. Если увидит что-нибудь необычное, запомнит. Если нет, ничего страшного.

Олаф кивнул и ушёл.

Я остался у ворот. Вечернее солнце било низко, из-за деревьев. Во дворе Хорст нёс корзину с глиной к печи, Функ шёл за ним с ведром воды. Обычный рабочий вечер. Функ не смотрел в мою сторону. Он вообще не смотрел никуда, кроме спины Хорста.

Четыре дня. Если бы связной был жив и видел знак, он бы уже ответил. Или нет. Связной со столичным акцентом. Человек, который платил серебром за цифры. Такой не торопится. Такой ждёт, пока убедится, что ловушка не расставлена. Он мог просидеть месяц в Серой Броде, снять комнату, притвориться торговцем и выходить к тропе раз в пять дней, каждый раз с нового направления.

Или его давно нет. Или он уже передал канал кому-то другому.

Слишком много вариантов. Мне нужен не вариант, а факт. Факт, это лицо, одежда, направление. Фольк даст мне это, если человек покажется. Если не покажется, через неделю я закрою линию и переведу Функа обратно в закрытый режим. Держать приманку бесконечно, значит тратить