Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

— Барон. Зир.

— Что?

— Серт передал. Зир хочет попробовать малый тигель завтра. Говорит, отдохнул. Руки не дрожат.

— Завтра, если утром подтвердит. Серт готовит тигель с вечера. Шамотный, толстые стенки. Шихту загружу сам: руда, уголь, щепотка извести как флюс.

Лор записал и встал.

— Спокойной ночи.

Он вышел. Я остался.

За окном стемнело. Ветер стих. Собака за стеной молчала. Откуда-то из глубины двора доносился стук, тихий, мерный. Грош или Ленц работали внизу. Ночная смена. Тридцать два ведра за день. Вода на двух пальцах. Равновесие.

Я открыл ящик стола и достал лист с раскладкой пиролюзита. Пересчитал пропорции. Руда мягкая, восстанавливается при низкой температуре. Уголь в избытке, чтобы забрать кислород. Известь как флюс, чтобы связать кремний и фосфор. Если всё пойдёт правильно, на дне тигля останется губчатый комок с высоким содержанием марганца. Не чистый металл. Ферромарганец, или что-то близкое к нему. Достаточно, чтобы добавить в следующую стальную плавку и получить сплав, в котором резец не скалывается, а гнётся.

Если пойдёт правильно.

На верстаке в кузне лежали четыре куска тёмной руды. Каждый размером с кулак. Мягкие, тяжёлые, с матовой поверхностью. Я проверял их дважды. Дар давал одну и ту же картину: слоистая структура, оксид с включениями. Царапается ногтём. Оставляет чёрный след на камне.

В прошлой жизни я бы отдал образец в лабораторию. Через три дня получил бы полный анализ: химический состав, процент марганца, примеси, рекомендации по плавке. Здесь у меня пальцы, дар, огонь и интуиция. Этого либо хватит, либо нет.

Я убрал лист. Встал. Вымыл руки в тазу.

Сто сорок капсюлей. Четырнадцатый слиток на верстаке. Двенадцатый ждёт ковки. Завтра Зир попробует малый тигель. Завтра Иг посмотрит на дальний участок тропы. Завтра Грит выйдет на второй день обкатки. Завтра Бурт начнёт ковку двенадцатого.

Много «завтра». Ни одного «потом».

Кровать скрипнула. Потолок с трещинами, знакомый. Запах угля, металла, сырости.

Печь за стеной гудела. Серт держал огонь. Тихо, ровно, без перебоев. Он уже не нуждался в подсказках. Он знал свой ритм и ритм огня, и они давно стали одним целым.

Глава 29

Шестой день

Малый тигель загрузили до рассвета.

Серт приготовил его ещё с вечера: шамотный, с толстыми стенками, втрое меньше рабочего. Я сам составил шихту: четверть куска тёмной руды, разбитой молотом на мелкие куски, свежий древесный уголь в двойном избытке и щепотка извести. Уголь должен был забрать кислород из оксида и оставить на дне нечто среднее между чистым марганцем и ферросплавом. Если температура достаточна, шлак уйдёт наверх. Если нет, вся шихта спечётся в бесполезную корку.

Зир стоял рядом. Лицо бледное, но руки спокойные.

— Когда? — спросил я.

— Через полчаса. Пусть угли прогреют стенки.

Серт уже работал мехами. Огонь ровный, красный. До белого ещё далеко.

Я вышел. На дворе было сыро и тихо. Ветра нет. Облака низкие, серые, без просветов. У казармы Тим построил стрелков в линию для обучения зарядке. Я прошёл мимо, не останавливаясь. Утренняя каша ждала на столе в кабинете, но я прошёл дальше, к кузне.

Бурт был уже внутри. Горн гудел. Двенадцатый слиток лежал на наковальне, зажатый клещами. Тяжёлый, тёмный, с остатками окалины. Бурт стоял с молотом, выжидая, пока металл нагреется до нужного цвета.

— Бурт. Начал?

— Сейчас. Ещё минуту. Сначала пробую обжать края, потом вытягиваю.

Я подошёл и положил руку на слиток. Дар откликнулся: зерно плотное, чистое, без крупных включений. Двенадцатый слиток был хорош. Не так чист, как четырнадцатый, но для ствола годится.

— Бурт. Резец?

— Новый. Свежий. Стоит на полке. На этот ствол хватит. На следующий нет.

— Через два-три дня у меня будет ответ по руде. Если сплав выйдет, перекуём резец из нового металла.

Бурт поднял молот. Первый удар. Звон пошёл через всю кузню, чистый, короткий. Я отступил. Бурт работал сам. Его ковка стала ровнее за последний месяц. Он не бил сильно, бил точно. Каждый удар сдвигал металл туда, куда нужно, без лишнего усилия.

Я вернулся к печи через двадцать минут.

Зир уже работал. Правая рука поднята, пальцы чуть разведены. Поток воздуха шёл в малый тигель плотно и ровно. Угли гудели. Серт считал время, шевелил губами. Жар ударил по лицу с трёх шагов.

Я заглянул в тигель. Шихта потемнела, края провалились вниз. Середина ещё держалась серым комком, но уже с рыжими подтёками. Температура ниже, чем для стальной плавки. Семьсот, может восемьсот. Руда поддавалась легче, чем железная.

Зир опустил руку. Прислонился к стене.

— Перерыв.

— Сколько дал?

— Две минуты. Хватит?

Серт посмотрел в тигель.

— Края плавятся. Середина не пошла. Ещё один подход, и я закрою углём на двадцать минут. Потом финальный.

Зир кивнул. Сел на приступку. Закрыл глаза.

Я отошёл к верстаку. Оставшиеся три куска тёмной руды лежали на тряпке. Взял один. Тяжёлый, чёрный. Провёл даром. Всё та же картина: слоистая, мягкая, оксид с включениями. Царапается ногтём. Если первая плавка покажет хоть что-то, второй тигель можно загружать послезавтра. Если нет, придётся искать другую температуру, другой флюс или другую руду.

Через пять минут Зир встал. Второй подход. Две с половиной минуты, чуть дольше первого. Угли побелели. Серт набросил угля поверх тигля и отступил.

— Двадцать минут, — сказал он. — Потом последний.

Грит вышел на стрельбище после каши.

Раст был уже на месте. Свой ствол стоял у бревна, прикрытый рогожей. Грит принял одиннадцатый из моих рук, зарядил. Движения увереннее, чем вчера. Приклад сел к плечу без поправки.

— Дыши, — сказал Раст. — Не тяни. Выдох. Спуск.

Выстрел. Грохот привычный. Мишень на ста пятидесяти шагах. Вчера стреляли на ста, сегодня я передвинул.

Раст посмотрел из-под руки.

— Выше центра. На ладонь. Но ровно по вертикали.

Грит зарядил. Второй. Раст не стал смотреть сразу, подождал третий. Потом пошёл к мишени. Вернулся через минуту.

— Второй на два пальца правее центра. Третий в центр. Ветра нет.

Три капсюля. Грит посмотрел на меня.

— Завтра?

— Завтра. Сто пятьдесят шагов. Три.

Он кивнул. Протянул мне ствол. Аккуратно, двумя руками. Относился к оружию правильно: не как к личной вещи, а как к инструменту, который стоит дороже его жалованья за три года.

Раст остался. Пять капсюлей на четырёхстах. Я ушёл.

Сто тридцать семь. Вчера было сто сорок. После Раста к вечеру станет сто тридцать два. Восемь за день. Через три дня Грит перейдёт на полные пять, и тогда будет десять в день на двоих.

Олаф ждал у ворот.

— Иг.

Я остановился.

— Поставил его на башню до