Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

Комок не раскололся. Сплющился на краю. Деформировался, но не разлетелся.

Не хрупкий. Это главное.

Я ударил ещё раз. Край расплющился сильнее, трещины не пошли. Материал поддавался удару, как плохо проваренный свинец, только твёрже.

Для резца этого мало. Но мне не нужен резец из чистого ферромарганца. Мне нужна добавка в стальную плавку. Полпроцента в тигель, может процент. Марганец войдёт в зерно стали и изменит его характер. Кромка перестанет скалываться. Она будет гнуться, а не ломаться. Четыре ствола на один резец превратятся в двенадцать. Может в пятнадцать.

Если всё пройдёт так, как я рассчитываю.

Я убрал комок в ящик стола, завернув в тряпку. Второй малый тигель можно ставить через три дня, когда Зир отдохнёт. Руды хватит на десять таких плавок. Слой в шахте большой, Эверт подтвердил пять прожилок. Первая проба сработала. Вторую уже можно не спешить: металл есть, принцип ясен.

Через неделю Бурт получит первый резцовый слиток с марганцевой добавкой. Если кромка выдержит шесть стволов без скола, мы сломаем самое узкое место в стальной линии.

Грит вышел после завтрака кашей. Третий день.

Раст уже стоял у мишени. Молча, свой ствол на плече. Утро было прохладное, с лёгким ветром с запада. Мишень на ста пятидесяти.

Грит зарядил. Раст не стал подсказывать. Вчера он говорил «дыши, не тяни, выдох, спуск». Сегодня молчал. Проверял, запомнил ли.

Первый выстрел. Раст прищурился.

— Чуть выше центра. На палец.

Второй. Грит не торопился. Зарядил, поднял, замер. Выстрелил.

— Центр, — сказал Раст.

Третий. Раст не стал смотреть в ту сторону. Повернулся ко мне.

— Третий чуть левее. На два пальца. Но группа плотная. Он привыкает.

Три капсюля. Грит протянул мне ствол, как вчера, двумя руками.

Нет. Сначала Раст. Пять.

Раст ушёл на четыреста. Я стоял и слушал его выстрелы. Один. Два. Три. Четвёртый с паузой. Он ждал порыва. Пятый.

Я ушёл, не дожидаясь результата. Раст знал своё дело. Его цифры будут у Лора к вечеру.

Сто двадцать четыре капсюля. Двенадцать дней на двоих при полном расходе. Если Март не привезёт ртуть до конца этих двенадцати дней, я потеряю капсюльный контур и откачусь к кремню. Второго капсюльного стрелка не будет. Первый останется один, на убывающем запасе.

Олаф ждал у колодца. Стоял, прислонившись к столбу, и не смотрел в мою сторону. Это значило, что он ждёт не с хорошей новостью.

Я подошёл.

— Иг?

— На башне с рассвета. Смотрит за орешник, на дальний просвет. Как вчера.

— Функ?

— Ещё не выходил.

— Хорошо. Последний день, Олаф.

Он кивнул. Потёр бельмо. Потом спросил:

— Если пусто, когда снимаем?

— Сегодня вечером. Фольк вернётся в строй завтра утром. Иг к обычному караулу. Функ на кухню или к конюшне. Без обзора наружу.

— А Хорст?

— Хорст обойдётся без него. У Хорста есть Дан для глины и топлива. Функ больше не нужен на хозяйственной работе, где забор виден.

Олаф молчал. Он не спорил. Он думал.

— Барон. Если мы переводим его на кухню, а связной придёт через неделю и не увидит знака, канал просто умрёт. Мы не узнаем, кто стоял на той стороне.

— Знаю. Но семь дней, это семь дней. Я не могу держать Фолька за навесом вечно. Тим жалуется, что строй теряет третьего стрелка на пустую работу. Иг нужен в карауле.

— Тим всегда жалуется.

— Тим прав. Двое людей на тень семь дней, это четырнадцать человеко-дней. Ничего не нашли. Ни следа, ни лица, ни движения.

Олаф помолчал. Потом выпрямился.

— Ладно. Подождём вечера.

Он пошёл к воротам. Я остался у колодца. Набрал воды. Холодная, железная. Привычная.

Семь дней. Шесть пустых. Если седьмой будет таким же, линия Функа закрывается. Не навсегда. Просто переходит из режима ожидания в режим хранения. Функ будет работать на кухне, где нет окон на забор. Если когда-нибудь мне понадобится его снова выпустить к забору, я выпущу. Но сегодня, здесь, мне нужно решение, а не ожидание.

В шахту я спустился после Грита.

Основной штрек. Запах мокрого камня, привычное свечение. У перегородки замок на месте. Доски ровные.

Открыл. Вошёл.

Грош крутил ворот. Размеренно, без рывков. Ленц стоял у правой канавы с лопатой, расширял дальний край. Вода. Я присел. Опустил руку.

Полтора пальца. Может меньше.

— Грош. Сколько?

Грош ответил, не останавливаясь.

— Шестнадцать вёдер. Вода ниже вчерашнего. Заметно. На полпальца, может больше.

Второй день подряд ниже. Значит, ночь снова была прохладной. Ручей наверху притих, приток ослаб, и ворот уверенно выигрывает.

— Ленц. Канава?

Ленц воткнул лопату и вытер лоб.

— Расширил ещё на ладонь. Вода теперь уходит быстрее, чем вчера. Не перехлёстывает нигде.

— Рогожа?

— На месте.

Я посмотрел. Рогожа висела, тёмная, мокрая. Доски стоят. Грош работал спиной к ней. Ленц даже не оборачивался. Для них это просто стена. Мокрая тряпка на деревяшках. Прошло четыре дня с тех пор, как они спустились сюда. Рогожа стала частью штрека, как потолок, как вода, как запах сырости.

Хорошо.

Если завтра ночь будет такой же, послезавтра уровень опустится до одного пальца. Ещё два-три дня, и Эверт сможет попробовать углубить правую канаву до камня. Тогда появится настоящий запас. Не хрупкое равновесие, а контроль.

Я поднялся наверх. На выходе остановился и посмотрел на небо. Облака тонкие, высокие. Ветер с запада, прохладный. Если ночью не потеплеет, вода продолжит отступать.

К Бурту я зашёл перед обедом.

Двенадцатый слиток лежал на наковальне, уже другой формы: вчерашний обжим вытянул его в грубый брусок, убрав угловатость. Бурт стоял с молотом, ждал нагрева.

— Бурт. Как идёт?

— Нормально. Вчера обжал чисто. Сегодня вытягиваю. Трещин нет. Зерно ровное, я чувствую по удару.

Я подошёл и положил руку на брусок. Дар подтвердил: зерно плотное, без крупных дефектов. Двенадцатый слиток вёл себя хорошо. Ковка шла легче, чем у десятого, хотя слиток был тяжелее.

— Бурт. Малый тигель дал результат.

Он опустил молот. Посмотрел на меня.

— Годный?

— Губчатый комок. Тяжёлый. Не раскалывается при ударе. Не чистый металл, но достаточно. Добавка в стальную плавку.

— Когда?

— Через пять-шесть дней. Сначала второй малый тигель, получить ещё металла. Потом Серт ставит обычный стальной тигель с добавкой. Если всё сработает, через неделю у тебя будет слиток, из которого Бурт выкует резец. Другой. Не такой, как эти.

Бурт помолчал. Потом кивнул. Не улыбнулся. Он не улыбался, когда думал о работе. Просто принял.

— Будь осторожен на нарезке. Не дави. Лучше лишний проход, чем скол.

— Знаю.

Он поднял молот. Я отступил. Первый удар: короткий, точный. Металл отозвался