Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

— Функ?

— Ещё не выходил. Рано.

— Хорошо.

Я прошёл к колодцу. Набрал воды. Холодная, с привкусом железа. Утро расходилось по расписанию: малый тигель у Серта, ковка у Бурта, стрельба у Грита, Иг на башне. Каждая линия тянулась отдельно, каждая могла порваться по своей причине.

К печи я вернулся через полчаса. Серт снял угли с тигля и позвал Зира.

Зир поднялся. Последний подход. Руку поднял чуть ниже, чем обычно, пальцы сжаты плотнее. Поток воздуха пошёл в тигель тонкой плотной струёй. Угли загудели. Температура поднялась резко: я почувствовал разницу на коже.

Три минуты. Зир опустил руку и сел. Лоб мокрый, дыхание тяжёлое.

— Всё, — сказал он. — Больше не дам.

Серт закрыл тигель крышкой. Посмотрел на меня.

— До вечера. Остывает медленно, стенки толстые. Вынимать буду завтра утром.

Я кивнул. Завтра утром узнаю, есть ли у плана Бурта будущее с четырьмя стволами на один резец.

Зир сидел на приступке, привалившись к стене. Он отдал семь с половиной минут за три подхода. Для малого тигля этого должно было хватить с запасом. Для стального он бы уже не потянул. Но ему и не нужно. Четырнадцатый слиток уже лежит на верстаке, двенадцатый в ковке у Бурта. Следующая стальная плавка будет через три дня, и к тому времени Зир успеет отдохнуть.

— Зир. Спасибо. Иди, отдыхай.

Он не ответил. Просто встал и ушёл. Ноги нетвёрдые, но шёл сам, без помощи.

В шахту я спустился перед обедом.

Основной штрек встретил холодом и запахом мокрого камня. Эфиритовые жилы светились привычно. У перегородки западного штрека замок на месте, доски стоят ровно.

Открыл. Вошёл.

Грош крутил ворот. Ленц стоял внизу, у канавы, и расширял правый край лопатой. Вода стояла на тех же двух пальцах, что и вчера. Может чуть ниже. Или мне казалось.

— Грош. Уровень?

Грош не остановился. Крутил, считал.

— С утра вынесли четырнадцать вёдер. Вечером Ленц подсчитает. Вода не выше вчерашнего. Может ниже на полпальца.

Ниже. Впервые за три дня. Значит, ночь была прохладной, ручей наверху чуть притих, и ворот выиграл у притока.

— Ленц. Канава?

Ленц выпрямился. Лицо мокрое, руки в грязи.

— Расширил на ладонь. Вода уходит ровнее. Не перехлёстывает.

— Рогожа?

— Висит. Не трогали.

Я посмотрел в ту сторону. Рогожа стояла тёмная, мокрая, неподвижная. Нижний край по-прежнему свисал над водой. Доски держались. Грош работал спиной к ней, как вчера. Ленц даже не оглядывался. Стена. Просто мокрая стена.

Хорошо. Вода не растёт. Ворот выигрывает. Если следующая ночь будет прохладной, послезавтра Эверт сможет попробовать углубить правую канаву, и у нас появится запас. Если тёплой, вернёмся к равновесию. Но пока перевес на нашей стороне. Небольшой и ненадёжный, но он есть.

Олаф перехватил меня на выходе из шахты. По его лицу я понял сразу.

— Функ вышел.

— Время?

— Полчаса назад. Как обычно, перед обедом. Стоял две минуты. Смотрел на тропу.

Шестой раз. Шесть дней подряд.

— Иг?

Олаф помедлил. Потом кивнул.

— Иг видел с башни. Функ стоял у забора. Но Иг смотрел не на Функа. Смотрел дальше, за орешник, на дальний просвет.

— И?

— Пусто. Тропа пустая, кусты пустые. Ни человека, ни движения.

Шестой день. Шестой пустой просвет.

Я потёр лоб. Шесть дней. Фольк не видит на ближнем участке. Иг не видит на дальнем. Дан прошёл по тропе и не встретил никого. Если связной жив и смотрит на забор, он делает это откуда-то, где ни один из трёх наблюдателей его не достаёт.

Или канал мёртв. Функ просто выходит по привычке. Стоит, смотрит, возвращается. Рабочая рутина, которая когда-то была сигналом, а теперь не больше, чем утренняя прогулка к забору.

Я дал себе семь дней. Прошло шесть.

— Олаф. Завтра. Последний день. Если Иг не увидит никого на дальнем просвете и Фольк не увидит никого на ближнем, закрываю линию. Фольк возвращается в строй. Иг к обычному караулу. Функ переходит в глухой надзор: не шахта, не забор. Работа на кухне или при конюшне, где нет обзора наружу.

Олаф молчал. Потом спросил тихо:

— А если послезавтра придёт?

Хороший вопрос. Если связной придёт на восьмой день, когда мы уже сняли наблюдение, мы его пропустим. Но держать двоих людей на тень бесконечно нельзя. Фольк нужен в строю. Иг нужен в карауле. Мне нужна определённость, а не вечное ожидание.

— Тогда Функ всё равно не выйдет к забору. Связной не увидит знака. Канал закроется не из-за нас, а из-за молчания.

Олаф подумал. Кивнул.

— Понял.

Он пошёл к казарме. Я стоял у входа в шахту и смотрел, как дымок от печи поднимается в серое небо. За кузней стучал молот. Бурт. Равномерно, ритмично. Двенадцатый ствол. Ковка займёт два дня, если металл не даст трещины.

К обеду пришёл Эверт.

Он ждал меня у колодца. Руки в глине, куртка мокрая по локти. Рядом на камне лежал кусок тёмной руды, мельче тех, что я видел раньше.

— Барон. Пятое место.

Я взял кусок. Провёл даром. Та же структура, но плотнее. Включения мельче, слоистость отчётливее.

— Где?

— Ниже четвёртой. Вентиляционный ствол, правая стенка. Прожилка с большой палец толщиной, тянется на три шага.

Пять мест. Не три, не четыре. Пять прожилок в одном штреке, от основного до вентиляционного. Это уже не случайные вкрапыши. Это слой пиролюзита, который идёт через всю нижнюю часть шахты.

— Эверт. Если мне понадобится больше, можно ломать?

— Можно. Мягкая, берётся киркой. Только в вентиляции пыль сильная, нужно проветривать после каждого захода.

— Хорошо. Пока не ломай. Дождёмся результата малого тигля. Если марганец годится, тогда будем брать столько, сколько нужно.

Эверт кивнул. Забрал кусок руды и ушёл обратно к шахте. Невысокий, широкоплечий, в грязной куртке. Он не задавал вопросов о том, зачем мне эта руда. Он знал одно: барон просит, значит надо. Остальное его не касалось.

После обеда Лор зашёл ко мне в кабинет.

Не вечером, как обычно. Днём. Это само по себе сказало мне, что он пришёл не с листком и цифрами.

Сел. Положил руки на стол. Помолчал.

— Барон. Март.

Я поднял голову от чертежа.

— Что?

— Олс передал через мальчишку из Серой Броды. Март вернулся в Серую Броду вчера вечером. Пакет к Ренарду ушёл дальше обычным каналом. Записка Ару ушла раньше, с попутной подводой.

— Ртуть?

Лор помедлил.

— Олс не написал. Мальчишка принёс только три строки. Март в Броде, пакет ушёл, записка ушла. Больше ничего. Март должен прислать подробнее завтра или послезавтра, когда найдёт надёжного гонца.

Я откинулся