Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

твоим появлением у людей появился шанс, надежда. Но за все необходимо платить. Теперь приходится изобретать новые способы, чтобы оставаться в тени. Кольцо на твоем пальце — одна из моих новых разработок. И ты — первый, кто испытывает его в полевых условиях. Так что не подведи.

Ее слова тронули меня до глубины души, заставив съежиться. Моя роль Первого Игрока, мое появление — это было как брошенный в тихую воду камень. И расходившиеся круги меняли всё, даже жизнь таких скрытных существ, как Творцы.

Мы шли еще минут двадцать, пока не оказались в бедном квартале на окраине города. Ксела остановилась у покосившегося, невзрачного домика с заколоченным ставнем. Оглядевшись по сторонам — улица была пуста — она жестом велела мне замереть и деактивировала маскировку от кольца.

— Не прерывай действие артефакта. Молчи и смотри. Понял?

Я кивнул, хотя все еще не понимал, зачем она меня сюда привела.

Ксела подошла к двери и постучала сложными, ритмичными ударами: три коротких, два длинных, пауза, один резкий.

Изнутри послышались торопливые шаги. Щелкнул засов, и дверь приоткрылась, пропуская узкую полоску тусклого света. На пороге возникла старушка — низенькая, сгорбленная, с лицом, изрытым морщинами, словно высохшая земля. Увидев Кселу, она не удивилась, лишь молча отступила, пропуская её.

Ксела шагнула внутрь, но намеренно задержалась в проеме, придерживая дверь. Я проскочил за ее спиной, прижимаясь к стене в тесных сенях. Воздух внутри был спертым, пахнущим травами, воском и нищетой.

Старушка, не глядя в мою сторону, захлопнула дверь и задвинула засов. Только тогда она повернулась к Кселе, и в ее тусклых, усталых глазах вспыхнул отчаянный огонек.

— Спасибо, что пришли… Спасибо. — зашептала она, дрожащими пальцами сжимая рукав Кселы. — Они забрали его вчера… На утро назначена казнь! Публичная! Моего брата… они убьют его!

— Где он сейчас? — голос Кселы был холоден, как сталь, без единой нотки сочувствия, лишь деловая решительность.

— В городской тюрьме! Я скажу, где она… — старушка пытаясь унять дрожь. — Он… прошел Инициацию, понимаете? Смог! Мы так надеялись… А они… сказали, что его класс… что он…

— Творец. — безжалостно закончила Ксела.

Старушка лишь бессильно кивнула, и по ее морщинистым щекам потекли слезы.

В моей груди все сжалось. Вот оно что. Простого горожанина схватили и приговорили к смерти. Не за преступление, не за воровство или убийство. Лишь за метку над головой. За класс, дарованный ему Системой. Я давно знал, что справедливость — понятие условное, призрачное. Но каждый раз, сталкиваясь с ее вопиющим отсутствием, меня охватывала тошнотворная волна гнева и бессилия.

— В городе есть имперские системщики? — продолжала Ксела.

— Н-нет… — всхлипнула старушка. — Только те, кто недавно прошел обряд у статуи… Это они его и вычислили… Сказали, что по новому указу… всех…

Голос ее оборвался, перейдя в беззвучный шепот.

Ксела кивнула, ее лицо оставалось невозмутимым каменным барельефом.

— Мы постараемся помочь.

Она развернулась и потянула дверь на себя. Старушка, все еще плача, кивнула в ответ. В ее потухшем взгляде читалась безмерная благодарность. Я снова проскользнул в проем, на этот раз наружу. Ксела вышла следом, дверь закрылась, и защелкнулся засов. Мы снова оказались в объятиях холодной, враждебной ночи.

Мы двинулись прочь от дома. Ксела вновь активировала кольцо, и вскоре мой шепот резко прорезал тишину:

— Кто она?

— Осведомитель. — так же тихо и бесстрастно ответила Ксела. — Одна из многих. Нас, Творцов, слишком мало, чтобы разбрасываться своими. Почти в каждом городе Империи есть глаза и уши, сообщающие о появлении нового брата или сестры.

Она шла быстро, ее невидимый силуэт легко лавировал между грудами мусора.

— По старым законам о каждом найденном Творце следовало докладывать лично императору и ждать его вердикта: смерть или служба в столице. Это давало нам время, чтобы попытаться вытащить своего. Не всегда получалось, конечно. Рядом обычно находился имперский системщик, активировавший статую. А с ними шутки плохи, без боя не обходилось.

Ее голос стал ядовит, как змеиный укус.

— Теперь же, по новому указу «Бессмертного Монарха», всех Творцов предписано убивать на месте. Настали темные времена, мальчик. Мрачные, как сама бездна.

Она замолчала, давая словам осесть в моей голове.

— Сегодня нам повезло. В этом городе нет старых системщиков. Будь они здесь, брат той старухи был бы уже мертв.

Вскоре мы вышли на широкую улицу, и впереди выросло мрачное, приземистое здание из черного камня. Высокий частокол, единственные ворота с решеткой, тусклые огни в узких, как бойницы, окнах. Городская тюрьма. От нее исходил смрад отчаяния и смерти.

Мы остановились в тени напротив, прислонившись к стене какого-то амбара. Ксела замерла, словно хищник, изучающий добычу. Минуту, другую.

— В принципе, типовой проект. — наконец произнесла она. — Планировка не вызовет затруднений. Но где именно он… Это уже другой вопрос.

Она обернулась ко мне, и я почувствовал ее взгляд — тяжелый, пронзительный, словно лезвие.

— Дальше, Макс, может быть много крови. — ее голос стал низким, спокойным, как гладь озера перед бурей. — Стражники… не отступят. Они будут защищать свою добычу. В худшем случае их придется убрать. Если ты не готов к этому… Останься здесь и жди моего возвращения.

Слова Кселы повисли в воздухе, и тишина, последовавшая за ними, оглушила меня. Городской гул исчез, оставив лишь стук собственного сердца в ушах. Кровь. Убийство. Не монстров, не тварей Леса, а людей. Пусть и подлых, трусливых, слепо следующих бесчеловечному указу, но… людей.

Я взглянул сквозь невидимость на очертания тюрьмы. За ее стенами представил брата старухи. Обычный ремесленник, или, может, крестьянин, который просто жаждал силы, чтобы выжить и защитить семью, а получил за это смертный приговор.

В памяти всплыло лицо Вальтера, его предательство. Вспомнились пылающие дома моего города, предсмертные крики товарищей. Справедливости не было. Была лишь сила. И право сильных диктовать свою волю.

Сделав шаг вперед, я ответил:

— Готов. — голос мой был тверд. — Иду с тобой.

Ксела молча кивнула, и в ее невидимом силуэте я уловил тень одобрения. Без лишних слов мы двинулись к воротам тюрьмы. Массивная дубовая дверь, окованная черным металлом, была заперта на внушительный засов. По бокам стояли двое часовых — молодые парни в потрепанной имперской униформе, с мечами и щитами. Они зябко ежились в ночной прохладе, лениво перебрасываясь словами.

«Новички, инициированные», — пронеслось в голове. Не солдаты, а обычные горожане, на которых натянули доспехи и дали в руки оружие. От них не исходила угроза, лишь скука и легкий страх.

Ксела остановилась в паре десятков шагов, растворившись в глубокой тени соседнего здания. Ее рука скользнула в складки плаща и появилась