Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

ядовито-фиолетовым светом. Шипящий звук, словно змеиное дыхание, наполнил воздух едким запахом гари и раскалённого металла. От точки соприкосновения по ржавому замку поползла черная, обугленная трещина. Ржавчина вздувалась пузырями, роняя капли расплавленной окалины. Металл словно корчился, разъедаемый концентрированной агрессией.

Даже без сознания, тело Творца содрогнулось от боли. Я едва удержал его, чувствуя, как напряглись мышцы под моими пальцами. Глухой щелчок — и замок развалился на две части, с лязгом рухнув на каменный пол. Цепь тяжело соскользнула с ноги, обнажая ужасную, изуродованную рану.

Ксела мгновенно спрятала почерневший кристалл в инвентарь. На её лице не отразилось ни удовлетворения, ни сожаления — лишь холодная констатация решённой задачи.

— Через день-два началась бы гангрена. — равнодушно бросила она, окинув взглядом освобождённую конечность. — Теперь хоть есть шанс.

Она выпрямилась, и в её холодных, бездонных глазах промелькнуло редкое раздражение.

— Будь у меня доступ к имперской алхимии, я бы поставила его на ноги за час. Но эти скоты свои секреты берегут, как зеницу ока.

Не говоря ни слова, она извлекла из потайного кармана плаща еще одно кольцо — простое, свинцового цвета, точи-в-точи как наши. Ловким движением она надела его на палец бесчувственного мужчины. Металл тут же сжался, подгоняясь под его размер. Затем она коснулась своего кольца, и я увидел, как по ее руке пробежала легкая дрожь концентрации. Мерцающий контур раненого Творца дрогнул и тоже скрылся в невидимости.

— Тащи его. — коротко бросила она мне, уже поворачиваясь к выходу. — Нам нельзя здесь задерживаться.

Я кивнул, подошел и, стараясь быть как можно аккуратнее, подхватил его на руки. Тело было на удивление легким, почти невесомым, но каждый его невольный стон от моих прикосновений отзывался во мне острой болью. Мы вышли в коридор, и Ксела, приоткрыв дверь, замерла, прислушиваясь.

Тишину разорвал оглушительный, пронзительный вопль, от которого заложило уши и задрожали каменные стены. Тревога.

Сразу же, словно из-под земли, со всех концов тюрьмы послышались громкие крики, топот десятков ног, лязг оружия. Выбраться теперь, не устроив бойню, было все равно что попытаться просочиться сквозь стену.

— Проклятие. — беззвучно выругалась Ксела, но паники в ее глазах не было. Лишь холодная, молниеносная оценка обстановки. Ее взгляд метнулся к ближайшей двери, такой же массивной, как и та, что мы только что вскрыли. Она приложила к замку свою резную пластину. Руны вспыхнули, металл тихо щелкнул, и дверь подалась. — Внутрь! Быстро!

Мы ввалились в кромешную темноту, и Ксела тут же захлопнула за нами дверь. К счастью, камера оказалась пуста. Воздух был густым от пыли и затхлости. Мы отступили в самый дальний, сырой угол, вжимаясь в холодную стену. Я осторожно опустил бесчувственное тело на пол и замер, стараясь дышать как можно тише. Кольца невидимости пульсировали на наших пальцах, скрывая нас от враждебного мира.

Я присел на корточки, чувствуя, как холод камня проникает сквозь ткань рубахи. Снаружи, за дверью, бушевал настоящий ад. Доносились обрывки команд, грубый лай стражников, топот шагов, мелькали тени с факелами за крошечным зарешеченным окошком в двери. Охрана, опомнившись от шока, начала методичный, яростный обыск. Они врывались в каждую камеру, с грохотом распахивая двери, переворачивая все вверх дном. С каждым новым звуком приближающихся шагов мое сердце сжималось в предчувствии беды.

Вскоре тяжелые шаги остановились у нашей двери. Жесткий удар прикладом — проверяли, не заперта ли. Затем — скрежет ключа, и дверь со скрипом распахнулась. В проеме возникли три силуэта в имперских мундирах, с мечами наперевес. Факел в руке одного из них бросил в нашу камеру дрожащий, неровный свет.

— Проверить! — рявкнул старший, и двое других вошли внутрь.

Я затаил дыхание, чувствуя, как каждый мускул натянут до предела. Они были так близко, что я различал их потные, испуганные лица, слышал тяжелое дыхание. Один из них, молодой парень с прыщавым лицом, прошел буквально в полуметре от меня. Его рука с факелом описала дугу, освещая пустой угол. Его взгляд скользнул по тому месту, где мы стояли, ничего не заметив. Он видел лишь голые, покрытые плесенью стены и пустой каменный пол.

— Никого, сержант! — доложил он, голос дрожал от напряжения.

— Следующая! — скомандовал сержант, и они грубо вывалились обратно в коридор.

Дверь с грохотом захлопнулась, ключ повернулся в замке.

Только тогда я позволил себе выдохнуть, ощущая, как дрожь отступает, сменяясь ледяной усталостью.

— Надолго мы тут? — прошептал я, поворачиваясь к Кселе.

Ее ответ прозвучал тихо, без обычной уверенности:

— Без понятия. Никогда не делала ничего подобного. Сидим, пока все не успокоится.

Часы тянулись мучительно медленно. Шум в коридоре то затихал, то вспыхивал с новой силой. Мы слышали крики офицеров на солдат, обвинения в нерасторопности. Донесся обрывок фразы: «…уснувших не могут разбудить, унесли в лазарет…». Наконец, сквозь общий гул пробился новый приказ, отданный злым, уставшим голосом:

— Перекрыть все выходы из города! Никто не входит, никто не выходит! Доложить коменданту!

Ксела тихо фыркнула, в этом звуке слышалось ледяное презрение.

— Бездарные болваны. Это решение нужно было принимать еще три часа назад, когда нашли первых уснувших. Если бы мы успели выйти из тюрьмы, то к этому времени давно были бы за стенами.

Ее слова были горькими, но правдивыми. Еще около часа снаружи доносились приглушенные звуки, пока, наконец, в коридоре не воцарилась полная, гнетущая тишина. Даже стоны заключенных стихли, будто подавленные этой внезапной беззвучностью.

— Пора. — голос Кселы прозвучал как выстрел в мертвой тишине. — Сидеть здесь до утра — верная смерть.

Она подошла к двери, и через мгновение я услышал тихий щелчок. Замок поддался. Я снова подхватил невесомое тело и, крадучись, последовал за девушкой в коридор, освещенный лишь догорающими факелами.

Прижимаясь к холодным стенам, мы двинулись к выходу. С каждым шагом гул голосов и лязг оружия становились все громче. Предбанник, еще недавно почти пустой, теперь напоминал разворошенный муравейник.

Я замер в арочном проеме, не веря своим глазам. Комната кишела солдатами. Они не стояли, а метались туда-сюда, подгоняемые яростными криками офицеров. Одни проверяли оружие, другие в панике тащили ящики с каким-то снаряжением. Воздух был густ от запаха пота, страха и злости. Главные ворота, массивные и запертые на все запоры, стали эпицентром этого хаоса.

— Проклятие. — выдохнул я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Да здесь полгарнизона.

— Неожиданно, но логично. — тихо, прямо у моего уха, прозвучал голос Кселы. Ее спокойствие было единственным островком здравомыслия в этом безумии. — Они провели обыск, никого не нашли и теперь не ждут врагов у себя под носом. Это наш шанс.

— Наш шанс? — не удержался я. —