Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

— Именно. — ее голос стал жестким, не допускающим возражений. — Очень медленно и аккуратно. Никого не задеть. Ни на что не наступить. Они не увидят нас, но могут почувствовать. Одно неверное движение — и все. Двигайся за мной, повторяй каждый мой шаг. И ради всего святого, не дыши на них.

Она не дождалась моего ответа. Её силуэт, словно тень, проскользнул вперёд, растворяясь в бурлящей толпе. Я, стиснув зубы и крепче прижимая к груди бесчувственное тело Творца, последовал за ней.

Это напоминало прохождение по минному полю, где каждая мина — живой, вооружённый и взвинченный человек. Мы двигались не по прямой, а по причудливой, извилистой траектории, которую прокладывала Ксела. Она вела нас вдоль стены, используя каждую долю секунды, когда внимание солдат отвлекалось на крики офицера.

Моё тело работало на пределе возможностей. Четвёртый уровень Пути Закалённого Тела и «Боевое Чутьё», не раз выручавшие меня в схватках, теперь проявились с неожиданной стороны. Мышцы повиновались с ювелирной точностью, позволяя вносить микроскопические корректировки в каждое движение. Я чувствовал, как напрягается каждая связка и сухожилие, чтобы погасить инерцию ноши и избежать неловкого шага. А «Боевое Чутьё»… оно больше не предупреждало об ударе, а тонко вибрировало в сознании, подсвечивая намерения окружающих людей. Вот солдат слева дернулся — и я, опередив его движение на доли секунды, успел отшатнуться. Его мундир пронесся так близко, что я ощутил легкое дуновение ветра от рукава, едва не коснувшегося моей руки. А вот двое других, словно по невидимой команде, двинулись навстречу друг другу. Я прижался к стене, замирая, и почувствовал, как их плечи, словно жернова, сомкнулись вокруг меня, зажав в невидимые тиски.

Самым страшным был момент, когда огромный детина, отступая от кого-то, двинулся прямо на меня. Отскочить было некуда — сзади стеной стояли солдаты. Оставалось только одно — присесть. Я плавно опустился в глубокий присед, держа тело Творца на вытянутых руках, почти опуская его на колени. Мужчина прошёл так близко, что я почувствовал тепло его тела и резкий запах дешёвого вина. Тяжёлый сапог с глухим стуком опустился на камень буквально в сантиметре от моей ноги.

Сердце билось в груди, словно пойманная птица, но «Абсолютное Тело» послушно глушило панику, не давая дыханию сбиться или мышцам задрожать. Я был холоден, как камень, и тих, как тень.

Ксела двигалась впереди, словно призрак, не касаясь никого, не вызывая ни малейшего подозрения. Она была воплощением идеальной скрытности.

И вот, после вечности, растянувшейся на несколько невыносимых минут, мы достигли ворот. Здесь было чуть просторнее, но напряжение не спадало. Офицер с искаженным яростью лицом орал на двух бойцов, заставляя их тащить какой-то ящик. Ксела замерла, подав мне знак остановиться. Мы простояли так почти минуту, пока офицер, наконец, не отвлекся и не удалился вглубь залы, продолжая свой гневный крик.

Тогда Ксела сделала последний шаг и подошла вплотную к массивным дверным створам. Она приложила к железной задвижке, толщиной в мою руку, все ту же резную деревянную пластину. Руны вспыхнули коротким зеленым светом. Ни звука. Но я увидел, как тяжеленный засов сам, плавно и бесшумно, пополз в сторону, освобождая путь.

Ксела толкнула массивную дубовую створку. Она скользнула в щель, я, собрав последнее силы, протиснулся следом, едва не задев плечом дверной косяк.

Холодный ночной воздух ударил в лицо, как благословение. Мы оказались на узкой мощеной площадке перед тюрьмой. Позади оставался гул, крики и свет факелов. Впереди — темные, спящие улицы города и свобода.

— Не останавливайся. — ее шепот снова прозвучал рядом, но теперь в нем слышалось легкое, почти неуловимое напряжение. — Они могут проверить ворота в любой момент.

Мы, словно два призрака, с третьим на руках, растворились в спасительных тенях ночного города.

Ксела, не сбавляя темпа, вела нас по знакомому маршруту. Вскоре мы снова оказались у двери дома старушки-осведомительницы. Девушка отстучала тот же ритмичный сигнал. В ответ — торопливые шаги, щелчок засова и дверь приоткрылась.

Не дожидаясь приглашения, мы, всё ещё окутанные невидимостью, скользнули внутрь — молниеносно и бесшумно. Старушка, никого не видя, с недоумением покачала головой, что-то невнятно пробормотала себе под нос и уже собиралась захлопнуть дверь, убежденная, что ей почудилось. В этот миг Ксела коснулась своего кольца, и мы с ней возникли словно из ниоткуда. Я стоял, прижимая к себе бесчувственное тело.

Старушка вскрикнула, отшатнулась и прижала руку к груди. Ее глаза расширились от ужаса.

— Тш-ш-ш! — резко, но тихо осадила ее Ксела, прикладывая палец к губам. — Все хорошо. Мы его нашли.

Взгляд старушки метнулся ко мне, и она вгляделась в избитое, но знакомое лицо. В ее глазах одновременно вспыхнули облегчение и новая, свежая боль. Женщина бросилась к нам.

— О, боги… О, мой бедный мальчик… — зашептала она, ее дрожащие пальцы осторожно коснулись его щеки. — Что они с тобой сделали…

Внезапно она выпрямилась, и в ее позе появилась решимость, которой я не видел в прошлый раз.

— За мной! Быстро!

Она подошла к старому, видавшему виды сундуку в углу комнаты. С хрустом повернула его на бок, и под ним обнаружилась аккуратная, почти незаметная в полу деревянная дверца-люк. Старушка откинула ее, открыв узкий проход, откуда потянуло запахом сухих трав и земли.

— Вниз!

Мы спустились по крутой лестнице, оказавшись в тесном, но удивительно уютном подземном убежище. Здесь царила простота: кровать, полки с припасами, кувшины с водой и целый арсенал склянок, наполненных мазями и отварами. Я осторожно уложил раненого на постель. Старушка тут же принялась за дело, ее движения были молниеносными и уверенными. Она промывала раны мужчины, накладывала повязки, втирала целебные мази, не переставая шептать слова утешения и сочувствия.

Спустя полчаса, казавшихся вечностью, она закончила. Ее плечи опустились от усталости.

— Все, что я могу… — выдохнула она.

— Нам нужно уходить. — отрезала Ксела, не оставляя места для сомнений. — Он переживет дорогу?

Старушка печально покачала головой.

— Я обработала раны, остановила кровь… Но он слишком слаб. Ему бы несколько дней на покой…

— У нас нет дней. — холодно парировала Ксела. — У нас есть часы, пока город на замке.

Старушка тяжело вздохнула, и в ее глазах застыла бездонная печаль.

— Да… Он перенесет. Но сам идти не сможет… он даже в сознание не приходил. — она снова взглянула на брата, и по ее морщинистой щеке скатилась слеза. — Как же бесчеловечно… Так изувечить простого человека… всего лишь за метку над головой…

— Мир, в котором мы живем, несправедлив по определению. — голос Кселы прозвучал как приговор. Она повернулась ко мне. —