Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

полезное, но плохо усваиваемое лекарство. Он мог бы обидеться, попытаться ответить колкостью, уйти в гордую позу или сделать вид, что разговор ничего не значит. Но у него всё же хватило ума не делать ни того, ни другого сразу.

— Я понял вас, ваше высочество. Не уверен, что мне это нравится, но понял.

— Это уже хороший результат для первой встречи. Некоторые взрослые мужчины доходят до него только после третьего объяснения, одного финансового удара и контрольного тычка от профсоюзов.

Он снова рассмеялся, короче и суше.

— Вы разговариваете со мной как с учеником, который плохо подготовился к занятию.

Эльга рассмеялась неожиданно громким серебряным смехом.

— Это так, но я действительно оторвалась от занятий и, видимо, не успела полностью переключиться. К тому же ученик, который пришёл без домашней работы, но с надеждой на красивую улыбку, сам навязывает форму разговора.

На этот раз даже камергер едва заметно кашлянул.

Тумир поднялся.

— Тогда не буду отнимать у вас время сверх необходимого. Но позволю себе всё же сказать: я приехал слишком далеко, чтобы сдаться после первого плохо начатого разговора.

Эльга тоже поднялась, протянув руку для поцелуя, не снимая перчатки.

— Это ваше право. Только постарайтесь не путать настойчивость с полезностью. В Шардале к этой разнице относятся серьёзно. А если решите продолжать, начните хотя бы с того, чтобы выяснить, чего я хочу на самом деле, а не что вам удобнее считать девичьей ошибкой.

Принц поклонился. Уже без прежней самоуверенной мягкости, но всё ещё красиво.

— Благодарю за беседу, ваше высочество. Она была значительно содержательнее, чем я ожидал.

— И гораздо короче, чем могла бы быть. Так что, видите, вы всё-таки произвели некоторое положительное впечатление.

Когда Тумир вышел, Эльга взяла папку, посмотрела на часы и почти бегом направилась обратно к своему, уже не учебному, а вполне рабочему кабинету, откуда она управляла своим пока небольшим, но сложным хозяйством — десятком предприятий Двора и хозслужбами двух лейб-гвардейских полков. На полях верхнего листа уже стояли три недописанные пометки, а через двадцать минут начиналось совещание по вопросам поставок продуктов ко двору. А вечером она ещё собиралась в особняк Таргор-Увиров, где Арди обещал показать новую песню, но до вечера следовало успеть слишком многое.

Глава 9

Министр эфиристики обер-маршал Гарладо Корнрас терпеть не мог, когда в его ведомство приходили запросы из Канцелярии внутренней безопасности.

Не потому, что боялся самих запросов. Бояться бумаги было ниже его достоинства, а вот людей, которые умели превращать бумагу в обыск, арест, закрытый доклад королю и очень быстрый конец карьеры, Корнрас предпочитал не недооценивать. Особенно если бумага приходила от Ингро Талиса. Запрос от его конторы, не игнорировал никто, потому что даже всесильный министр мог даже не понять, как оказывался в камере на металлическом стуле, и в блокирующих кандалах.

Запрос лежал на столе уже полчаса, и вызывал крайнюю степень отвращения и тщательно сдерживаемой тревоги.

В списке требуемых материалов значились старые медицинские проекты, центр восстановительной терапии Ренго, архивные допуски, списки специалистов, проходивших через ведомственные комиссии плюс все материалы по внешним эфирным контурам, восстановлению повреждённых каналов и искусственной стимуляции проводимости.

Формулировка сухая, законная и очень широкая и Корнрас прочёл её трижды и с каждым разом всё меньше верил в случайность.

— Когда пришло? — спросил он, не поднимая головы.

Его помощник, старший советник Варден Сигор, стоял у стола с такой неподвижностью, какая вырабатывается не воспитанием, а долгой службой рядом с человеком, способным испортить судьбу за неверно поставленный стакан. Сигор был худ, аккуратен, немолод и почти незаметен. Хороший помощник архимага должен был уметь исчезать, оставаясь в комнате.

— Восемь сорок утра, ваша светлость. Курьером Канцелярии, с личной отметкой Талиса. Формально это предварительный запрос на сверку архивов, но приложение составлено так, будто они уже знают, где искать.

Корнрас положил лист на стол.

— Они не должны были выйти на Ренго.

— Не должны были, — согласился Сигор. — Но вышли. Или им помогли выйти.

— Кто?

— Пока неизвестно. Есть три возможных пути. Через обнаруженные балларийские материалы, через истарские архивы, попавшие к ним после установления протектората или через медицинские схемы, которые в последние месяцы активно проходят через фонд маркизы Таргор-Увир. Последний путь выглядит самым коротким, но и самым маловероятным.

Корнрас усмехнулся.

— Маловероятность — это слово для людей, которым лень искать закономерность.

Он поднялся и прошёл к шкафу. С виду обычному, из тёмного дерева, со старыми ведомственными справочниками и протоколами заседаний комиссий. В действительности за третьей полкой находился тайник, доступ к которому не был указан ни в одном инвентарном списке министерства. Корнрас приложил ладонь к гладкой металлической пластине, дождался, пока по ней пробежит узкая линия света, и после того как полки сдвинулись вверх и вниз открывая ещё одну, полупустую полку, достал тонкую папку, где на обложке был знак песочных часов, вписанных в круг.

Сигор посмотрел на папку и чуть заметно напрягся.

— Ваша светлость, может быть, лучше не открывать её здесь?

— Талис пока не в моём кабинете, Варден. И если он уже был бы здесь, открытая папка стала бы нашей наименьшей проблемой.

Министр сел обратно, отстегнул замок и вынул несколько листов. Часть выглядела старой, желтоватой, с выцветшими печатями закрытых комиссий, часть — новой, на плотной бумаге министерского архива. На верхнем листе значилось: «Проект Эхо. Сводная записка по совместимости фрагментарных контуров».

— Ренго был ошибкой, — сказал Сигор.

— Ренго был необходимым этапом. Ошибкой было позволить врачам думать, что они занимаются медициной. Люди, верящие в собственное милосердие, становятся болтливы, когда видят результат.