Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

не придёт в сознание Паль. Я звонил в госпиталь — она ещё в реанимации, состояние стабильно тяжёлое. Её вытащат, конечно, но со спецпрепаратами и на пушечный выстрел не подпустят. Да и ментальное воздействие, как пить дать, запретят. Придётся по старинке допрашивать.

Тут в дверь заглянул взмыленный адъютант коменданта, и капитан Городец отправился на ковёр. Альберта Павловича он с собой не взял, да тот и не рвался — уселся на стул, откинулся на спинку и закрыл глаза.

— Рад, что ты не стал опровергать мою версию случившегося.

Я сообразил, что под «случившим» подразумевается гибель Олега Друзы, и невольно передёрнул плечами, а потом спросил:

— Зачем?

Консультант скривил в невесёлой улыбке уголок рта и от объяснений воздержался.

— Это всё предельно упростит, — сказал он и замолчал.

На какое-то время я оказался предоставлен самому себе — налил ещё чаю, подошёл к окну. В освещённом электрическими фонарями дворе заметно прибавилось вездеходов с эмблемами отдельного научного корпуса на дверцах и легковых автомобилей без каких-либо опознавательных знаков. Сразу видно — большие шишки съехались.

— Насчёт ассистента доцента… — произнёс вдруг консультант. — Мы, конечно, ещё выясним, насколько он во всём этом безобразии увяз, но, полагаю, в отношении него официальный ход делу не дадут и всё ограничится записью в личном деле, а то и вовсе устным порицанием. Отличный специалист, да и Звонарь в обиду не даст…

Фраза повисла в воздухе неоконченной, пришлось уточнять:

— И что с того?

— Привлечёшь его к негласному сотрудничеству, — заявил Альберт Павлович таким тоном, будто речь шла о совместном походе в бар.

Проклятье! Да я и в бар Андрея Игоревича не вытащу! Какое ещё сотрудничество?!

— Пообещаешь, что никому не расскажешь о проступке Валентины Паль. Она подсыпала тебе в чай медикаменты, изначально зная о противопоказаниях, что может быть расценено как покушение на убийство. Он в этом случае окажется сообщником.

— Но у нас нет доказательств!

— И кто об этом знает? — усмехнулся консультант. — Всё остальное можно будет списать на шантаж, но только не этот эпизод. «Не навреди». Слышал о таком принципе? Самое меньшее, что ей светит, — это волчий билет и отработка контракта в какой-нибудь дыре, где солнце раз в полгода всходит. А скорее всего… — Он не договорил и махнул рукой. — Андрей Игоревич знает, а тебе и не нужно.

— А если он станет всё отрицать?

— Не станет. — Альберт Павлович сел за стол с пишущей машинкой, снял с неё крышку и вставил лист. — Одна подпись, и его возлюбленная превратится из сообщницы в жертву шантажа. Кто от такого откажется, скажи?

Я не стал задавать глупых вопросов. Было совершенно ясно и понятно, что если что-то вдруг пойдёт не так и ассистент нажалуется патрону, то всё представят моей собственной инициативой. Наверное, я бы мог наотрез отказаться от столь сомнительного поручения, но очень уж не хотелось выставлять себя в глазах консультанта трусом.

Пусть теперь меня едва ли обвинят хоть в одном из убийств, не стоило забывать о своих устремлениях и приоритетах, чёрт бы их побрал…

Тут-то я и увидел взмывшую над крышами домов красную ракету. Не успела она прогореть и потухнуть, как следом взметнулись ещё две.

— Альберт Павлович! — окликнул я стучавшего по клавишам консультанта. — Что-то непонятное происходит…

Тот удивлённо вскинулся, и в этот момент с улицы донёсся вой сирен, а миг спустя задребезжали звонки тревожного оповещения и внутри здания.

Согласно боевому расписанию мне полагалось со всех ног нестись в расположение мотоциклетного взвода, но едва ли там с распростёртыми объятиями примут бойца с нервным срывом, самовольно оставившего медицинский изолятор, вот и задавил первый порыв, не бросился сломя голову на выход.

— Какого дьявола?! — ругнулся Альберт Павлович подскочил к двери и рывком её распахнул.

По лестнице с третьего этажа сбежал капитан Городец, крикнул, не останавливаясь:

— На выход!

Консультант припустил следом, и я в комнате тоже оставаться не стал. Но как ни хотелось разобраться в случившемся, глаза Георгию Ивановичу мозолить не рискнул и во дворе комендатуры встал поодаль. А вот когда у крыльца притормозил легковой вездеход, тушеваться уже не стал и заскочил в него вслед за капитаном и консультантом. Шофёр сразу утопил педаль газа, и автомобиль сорвался с места, только поэтому, наверное, меня с него и не ссадили.

Впрочем, Городцу было откровенно не до меня, он тут же сдёрнул трубку с рации и начал вызывать какую-то «Крепость-один», после принялся сыпать кодами подтверждения, ссылаться на коменданта и орать в динамик, чтобы немедленно перекрыли все выезды из города, а на трассе выставили дополнительные посты.

— Исполняйте! — взвыл он под конец совсем уж дурным голосом, оставил рацию в покое и нервно выдохнул. — Люди у них из лесов не вернулись, понимаешь!

Тут Георгий Иванович заметил меня и не сдержался, матерно ругнулся.

— Во всём надо видеть положительные стороны, — с усмешкой заметил Альберт Павлович. — Налёт на лабораторию сделал нашу версию предельно убедительной.

Капитан не успел ответить, отвлёкся на принявшуюся бубнить его позывной рацию, а когда закончил разговор, чуть не прожёг пылавшим праведным негодованием взором в консультанте дыру.

— Объект похищен! Это уже точно! Понимаешь, что это значит? Понимаешь, я тебя спрашиваю?!

— Ты говорил о надёжной охране!

— Охрану усыпили неизвестным газом, никто даже тревогу поднять не успел! Проклятье! Как ты можешь быть таким спокойным?! Нас обыграли! Провели как детей!

Альберт Павлович только фыркнул.

— Вовсе нет, всё обстоит с точностью до наоборот. Вне Эпицентра объект никакой опасности не представляет, а трасса уже перекрыта. Этот налёт — жест отчаяния. Дело близится к развязке.

Но капитан Городец такого мнения не разделил.

— Больше похоже на хорошо спланированную акцию. А значит, надо исходить из того, что объект уже вывезен или в будет ближайшее время вывезен за пределы оцепления и злоумышленники располагают возможностью доставить его в Эпицентр!

Тут я и припомнил слова дознавателя, сказал, сам не зная, имеет ли это какое-нибудь значение или нет:

— Друза требовал отвезти его на лётное поле.

Альберт Павлович присвистнул и враз растерял всю свою показную беспечность. Капитан Городец отнёсся к моему заявлению ничуть не менее серьёзно и приказал водителю:

— На лётное поле!

После он принялся вызывать по рации аэродром и долго с кем-то объяснялся, требуя запретить все вылеты, а по нарушителям открывать огонь на поражение. Но тут нашла коса на камень — диспетчер поставил под сомнение полномочия капитана отдавать подобного рода приказы, и тому пришлось связываться с комендатурой. Какое-то время ушло на объяснения и согласования, а потом Георгий Иванович в сердцах выругался и