Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

— Только не разбей, — буркнул Михал Михалыч и чуть погодя уже тише добавил: — И сам не убейся…

Но это могло и послышаться.

Я уселся на мотоцикл, капитан Городец устроился сзади, вцепился и предупредил:

— На посту не тормози, с ними связались. Гони!

Ну я и погнал. Не рванул с места в карьер под визг покрышек, конечно, но и вылетел из ворот авточасти на скорости, куда большей, нежели стоило развивать на узких улочках Кордона. Ну а когда вырвались из городской тесноты на трассу, сдерживаться уже не стал, принялся выжимать из движка все заложенные в него разработчиками лошадиные силы.

В одном направлении с нами гнали грузовики с бойцами корпуса и легковые вездеходы, их обходил будто стоячих. Боялся не столько столкнуться с кем-нибудь, сколько влететь в выбоину. Стрелка прочно обосновалась в правой половине спидометра, любой толчок мог выбросить с трассы, а у меня почти все силы уходили на бешеную гонку, наращивать внутренний потенциал приходилось по остаточному принципу. Случись вдруг авария — буду не готов.

Но страха не было. Все эмоции перекрыло стремление успеть.

Мы должны были успеть. Я должен был успеть.

И потому — полный вперёд!

Ну и что со мной может случиться? С кем угодно, только не со мной!

Впрочем, к прежнему рекорду скорости даже не приблизился — сильно сказывался дополнительный вес, стал понемногу даже выдыхаться. Ну а затем в небо с левой стороны трассы взмыла красная сигнальная ракета, следом — две жёлтые.

Приказа капитана я не расслышал, скорее, просто угадал. Сразу начал сбрасывать скорость, потом съехал с трассы, но погнал не напрямик через целину, а по объездной грунтовке, укатанной колёсами патрульных автомобилей, которую показал Фома. На сей раз в лес углубляться не пришлось: подбитый самолёт обнаружился на опушке. Пилот дотянул до открытого пространства и посадил аэроплан в поле — пусть приземление и вышло жёстким, крушения, неизбежного при ударе о деревья, всё же не произошло.

Неподалёку стоял грузовик, мощный прожектор разгонял мрак ночи, и было прекрасно видно, что одна из очередей оторвала почти всё правое крыло, двигатель с той стороны чернел копотью, а вот дальше огонь не распространился. Впрочем, пятёрке операторов и аэроплан в воздухе удержать труда бы не составило, не то что пламя сбить; тут серьёзно с удачным попаданием повезло.

Капитан Городец мигом соскочил с мотоцикла и подбежал к бойцам.

— Кто здесь главный?

Дальше я уже не слушал и не слышал. Без сил навалился грудью на руль в попытке отдышаться. Такое впечатление — марш-бросок в режиме спринта пробежал, да ещё этот клятый мотоцикл на собственном горбу волок, а заодно и капитана.

Тот скрылся в самолёте, но почти сразу выглянул обратно и позвал:

— Линь!

Пришлось ставить мотоцикл на подножку и рысью бежать к аэроплану. В борту тоже хватало рваных дыр, а когда старшина с эмблемой автобронетанкового дивизиона посветил в распахнутую дверцу, стали видны бурые брызги и потёки: кровью оказался залит и пол, и вся левая стенка кабины. Крупнокалиберная пуля угодила Глафире чуть ниже груди, а вышла меж лопаток — если я всё разобрал верно; особо к разорванному надвое телу приглядеться не успел, моментально замутило, вот и отвернулся, спеша совладать с приступом тошноты.

— Это кто? — требовательно спросил Георгий Иванович.

Я судорожно сглотнул и выдавил из себя:

— Сержант…

— Вижу, что сержант! — оскалился Городец. — Это Глафира Невод?

— Да!

— Остальные ушли, господин капитан, — подсказал старшина. — Тут местность сложная, на машине не проехать, егеря своим ходом выдвинулись. Нагонят! Вот если б самолёт с севера на Эпицентр зашёл, тогда в лесу затеряться могли бы, а так выследят их, не сомневайтесь даже!

Георгий Иванович кивнул и указал мне на мотоцикл, а сам принялся вызывать кого-то по рации. После подбежал и уселся сзади.

— Давай на Западный луч! Подкрепление только подъезжает, мы точно раньше их на месте окажемся.

— А дирижабли?

— Там в экипаже операторы второго и третьего витка, в Эпицентре им делать нечего. Да и толку с них…

Я развернулся и покатил через луг к грунтовке, а там прибавил скорости, но всерьёз начал выкладываться уже только на трассе. Шлагбаум стоял открытым, проскочили блокпост, помчались по Западному лучу.

Быстро. Слишком быстро.

Такое впечатление — хлёсткую затрещину отвесили. Ладно хоть ещё заземление догадался восстановить, а то мог бы и с мотоцикла сверзиться. Энергетический фон усиливался куда быстрее, нежели при сопровождении автоколонн, едва-едва совладал с его нематериальным давлением.

Луч фары пробивал узкий тоннель во мраке ночи, мотоцикл шёл ровно-ровно, изредка возникали и тут же оставались позади столбы с номерами витков.

Второй. Третий. Четвёртый. Пятый. Шестой. Седьмой.

А на полпути к восьмому откуда-то слева донеслась длинная пулемётная очередь, следом вразнобой захлопали винтовки, принялись коротко потрескивать ППС, забухали гранаты, сиреневым мигнул отсвет энергетической конструкции, взмыла в небо красная сигнальная ракета.

Нагнали?

Я начал было сбрасывать скорость и высматривать место для съезда с дороги, но Городец похлопал по плечу и указал вперёд, а после согнул пальцы, обозначив таким образом поворот. Я доехал до следующего пересечения Западного луча со Спиралью, там повернул налево, в сторону последних румбов. Очень скоро звуки стрельбы приблизились, сделались громче и отчётливей, тогда ссадил Георгия Ивановича, а сам скатил мотоцикл с дороги и уложил в высокую траву кювета.

— Вперёд не суйся! — предупредил капитан, стянув с головы наушники. — У егерей пулемёта быть не могло, это десантники поливают. С тылу к ним зайдём.

Мы двинулись через густые кусты, и если Городец, казалось, не шёл, а плыл над землёй, то у меня под ногами то и дело похрустывал валежник. Но выстрелы грохотали всё громче и ближе, не останавливался и не замирал на месте, пробирался дальше.

Постепенно из темноты выплыл чёрный силуэт холма, и мы принялись карабкаться по его каменистому склону, но только осталось позади подножие, и Городец рывком затянул меня за валун. Прогрохотала длинная очередь, пули с визгом прошли над головой, разлетелись, рикошетя от нашего убежища, хлестанули по росшим тут и там сосенкам. А следом послышался знакомый щелчок, и сразу — металлический стук.

Клац! Клац! Клац!

Граната!

Мы скатились по каменной осыпи, а едва укрылись за гранитным карнизом в метр высотой, и совсем неподалёку рявкнул оглушительный взрыв. Капитан сунул мне пистолет-пулемёт и скомандовал:

— Прикрывай! — А сам склонился над рацией и принялся сбивчиво бормотать: — Бастион-восемь! Бастион-восемь! Как слышите меня? Приём!

Приподнимать над карнизом голову я не рискнул, прижался