"Фантастика2025. 194". Компиляция. Книги 1-27 - Алекс Холоран

Упоминать, что сон был куда важнее не стала, а то с него станется – уложит меня спать, лишь бы не перетруждалась. Почему же он такой заботливый до сих пор не окольцован?

Последняя мысль появилась неожиданно, поразив меня своей неуместностью и... Собственно, откуда у меня интерес к этой стороне его жизни? Разве должно меня такое волновать?

Нет! Нет! И еще раз нет. Это меня совершенно не касается.

Оборачиваюсь и понимаю, что Винс с моими словами совсем не согласен, но недовольство он проглатывает, переводя тему:

– Какие у тебя ко мне вопросы? К слову, с лечебницей я договорился. Если ты сможешь, то завтра вечером тебе предоставят все необходимое.

Кивнула, готовясь поднять неприятную тему, потом посмотрела в окно, где кружились пушистые снежинки, и с тяжелым вздохом задала интересующий меня вопрос:

– Расскажи, что произошло, когда ты потерял магию?

Светлый небесный взгляд потемнел за мгновение, не оставив даже намека на легкость.

– Это обязательно? – голос подобен морозной стуже, а руки, что расслабленно лежали на сгибе локтей, непроизвольно сжимаются в кулаки.

– Боюсь, что да, – призналась со вздохом. – Мне нужно понять, что послужило толчком для исчезновения магии. И что именно запечатало ее.

Винс выдохнул сквозь стиснутые зубы, словно по его телу прокатилась волна боли, гораздо сильнее той, что мучила из-за амулета с чужой магией. Я ждала, что он откажется, но он отрывисто кивнул, направившись к окну.

Я была бы рада не бередить его раны, не воскрешать страшные воспоминания, но иначе не получится. Это действительно необходимость.

– Тебя же волнует, почему пропала магия, верно?

Кивнула, хоть и понимала, что он этого не увидит. Райт стоял ко мне спиной, цепляясь за подоконник, будто за единственную опору в этой жизни. Мне было больно точно так же как ему. Пришлось пересилить себя и сесть за стол, вооружившись ручкой.

– Я получил ранение, серьезное, практически несовместимое с жизнью. В гарнизоне на границе оказался старенький целитель. Я, конечно, благодарен ему, он спал меня, но магические потоки закрылись. Меня увезли в госпиталь, но исправить уже ничего не смогли.

Я так и замерла с занесенной над белым листом ручкой. Записывать оказалось нечего, совсем.

– Что говорили целители? В чем причина?

Винс повернулся – по его губам скользнула холодная усмешка.

– Причину так и не выяснили. Списали на то, что я практически умер, а магия, как известно, удел живых.

Нахмурилась, пытаясь понять, что именно меня так смущает. Потом ахнула, спросив:

– Ты хочешь сказать, что целитель вытащил тебя из-за грани?!

Это же невозможно, практически! Безумно опасно, и... Смертельно для целителя.

– Я не знаю, – тихо обронил Винс.

– Он умер?

– Да, – последний ответ он выдохнул, так что я только по губам прочитала его.

На несколько минут повисло молчание – тягостное, горькое.

Целители не боги. Нам не подвластно воскресить мертвого, мы не можем вырастить новую ногу или руку. А если и случаются вот такие исключения, то целители за это расплачиваются своей жизнью. Жестокая гармония – если вырываешь кого-то из лап смерти, то его место займешь ты. Только так. Равноценный обмен.

– Можно я посмотрю на рану?

Вопрос задала не поднимая глаз.

– Это... – судя по тону, Винс хотел спросить о том же, о чем говорил ранее – обязательно ли, – но передумал.

– Хорошо, – согласился, впрочем, в голосе послышалось плохо замаскированное недовольство.

– Это не больно, – попыталась разрядить обстановку, на что Винс лишь промычал что-то нечленораздельное и быстро расстегнул мелкие пуговицы рубашки, стягивая ее.

Я посмотрела на него, открыла рот и тут же закрыла. Мне показалось, что воздуха в комнате стало значительно меньше, да и тот, что остался, отказался проникать в легкие. И виной тому не обнаженный по пояс мужчина, а шрамы, что остались на месте раны.

Весь правый бок, начинаясь под ребрами и кончаясь у пояса штанов, был изуродован белесыми и розовыми отметинами. Они змеились по коже, словно живые, опутывая  жертву безобразной паутиной.

«Кто же мог оставить такую отметину? Что на самом деле произошло с Винсом?»

Прокручивая в голове эти вопросы, я шаг за шагом приближалась к Райту, как завороженная, глядя на шрамы. А когда подошла вплотную и протянула руку, чтобы прикоснуться, мужчина шумно выдохнул, от чего я вздрогнула и отступила назад.

– Противно? – тихо выдохнул он, и я вскинула голову, чтобы посмотреть в его глаза. Глаза, в которых плескалось отвращение к самому себе.

– Нет! – возмущенно бросила и задохнулась от переизбытка самых разнообразных эмоций. От щемящего чувства жалости, до злости на него. Как может так говорить? Но главное – как может так ненавидеть себя? Увечья не делают человека плохим, так же как и идеальное тело – хорошим.

– Нет, – хмыкнул, передразнивая меня. – Вряд ли стоило ждать другого ответа, – это он произнес скорее со смешком, и принялся натягивать рубашку.

– Нет, – повторила тверже, перехватывая его руки. – Не противно.

Борьба взглядов – не на жизнь, а на смерть. Никто из нас не желал отступить, пока безрассудный порыв не толкнул меня на безумный поступок. Я поднялась на носочках и прикоснулась к его губам своими – подрагивающими от глупой смелости, которая совсем скоро превратиться в прорву смущения.

Первый вздох в унисон, набат сердец, что заглушает все остальные звуки в этом мире. И напряжение, осязаемое, похожее на расплавленную карамель – такое же тягучее и липкое. Оно въедается в кожу, заполняет собой каждую клеточку.

Я не торопилась отстраняться. Стояла рядом с закрытыми глазами, прижимаясь губами к губам и ни о чем не думая. Точнее запрещая себе думать, потому что осознанные мысли уничтожат все.

Короткое мгновение... И еще одно...

Наконец, Винс шумно выдохнул, высвободил руки из моих, и опустил ладони на талию, притягивая ближе к себе. Чтобы следом перенять инициативу.

Нежное касание губ, за ним второе, третье, пока воздуха не становится слишком мало. Я отстраняюсь первой, чтобы жадно вздохнуть. Потом смотрю на него, замечая в его взгляде отголосок недоверия, и говорю глупость, вслед за глупым поступком:

– Извиняться не буду.

Это прозвучало с детской обидой в дрогнувшем голосе. Как бы я не пыталась убедить себя и забыть первый поцелуй, все равно так