"Фантастика2025. 194". Компиляция. Книги 1-27 - Алекс Холоран

Мужчина улыбнулся – открыто и чисто, словно из-за хмурой тучи выглянуло теплое яркое солнце.

– Не надо, – разрешил милостиво.

Ладони так и не убрал, и я чувствовала жар от его рук сквозь плотную ткань платья. А еще смущение, которое медленно, но верно подбиралось ко мне, покалывая лицо и шею.

И чтобы предотвратить неловкость, попросила:

– Позволишь?

Коснулась кончиками пальцев загрубевших шрамов, ожидая его разрешения. Он кивнул, так и не отпустив мой взгляд, и мне пришлось самой разорвать контакт, хоть это и было безумно тяжело.

Шрамы... Что скрывается за ними? Невыносимая боль, которая потом еще долго преследует пациентов, мешая жить и не вздрагивать от прикосновений. Сомнение, сродни тем, что испытывает Винс. И картинки прошлого, что не стереть ластиком из памяти.

Ближе к боку некоторые из них сгладились, почти не оставив следов, но те, что располагались прямо под ребрами, бугрились по коже, испещряя ее кривыми дорожками.

Я провела по верхним пальцем, и мужчина вздрогнул, а я следом за ним.

– Больно?

Подняла голову, всматриваясь в его лицо. Винс сдавленно выдохнул и хрипло ответил:

– Нет, совсем нет.

И что-то в его голосе заставило меня опустить взгляд и нерешительно замереть, не зная, стоит ли продолжать осмотр. В том, что всего мгновение назад мы целовались и до сих пор стоим так близко друг к другу, было что-то ... Странное, будоражащее и запретное. Такое, что я никогда не испытывала раньше и не могу понять, как к этому относиться сейчас.

– Мне не больно, Дели, – спокойнее повторил Винс, приподняв мое лицо за подбородок. – Можешь продолжать.

В уголках его губ спряталась улыбка, будто он испытывает удовольствие от моей нерешительности.

– Хорошо, – послушно кивнула, чувствуя, как жар облизывает кожу. Смущение все же, хоть и запоздало, но посетило меня.

Следующее прикосновение Винс перенес спокойнее, и я начала действовать смелее. Расправила ладонь, направила магию по венам, пытаясь проникнуть под кожу, понять, насколько глубокой была рана и что из жизненно важных органов было задето.

Вдох, выдох, и темнота...

Холод пронзил кончики пальцев, и сердце ускорило свой ритм, но я упорно толкала магию вперед. Еще толчок и меня вышвырнуло назад. Я пошатнулась, пытаясь ухватиться за воздух, потерявшись в реальности.

Если бы Винс не придержал меня, то попросту свалилась бы на пол.

– Что? – обеспокоенный голос мужчины доносился сквозь вату. Мне стоило большого труда разлепить вдруг пересохшие губы и пробормотать:

– Что с тобой произошло?

Это не было похоже на простое ранение. Это было серьезное магическое вмешательство, и отголоски чужой магии жили в нем до сих пор. Но такое невозможно! Противоестественно. И это и есть причина того, что его собственная магия закрылась от него.

Глаза вновь заволокло дымкой недовольства, но на этот раз он не стал спрашивать, обязательно ли это – рассказывать все, как есть. Просто отупил на шаг, набрал в грудь воздуха и произнес тихо:

– Это была старая магическая ловушка, осталась со времен войны. Мы случайно набрели на нее во время обхода – я тогда учил молодых солдат ориентироваться на местности. Один из мальчишек наступил на нее...

Винс замолчал, а мне и не нужно было слышать дальше. И так понятно, что произошло дальше. Он оттолкнул его, приняв удар на себя.

– Его дед был тем самым целителем, который спас меня.

– Я... – пробормотала растерянно. Не сразу нашлась, что сказать еще. Магическая ловушка со времен войны? С таким я не сталкивалась...

Война закончилась слишком давно и нам попросту не рассказывали о таких случаях. У меня не было практики в этой области. И... я не представляю, как ему помочь. Это совершенно исключительный случай.

– Винс, почему ты сразу не сказал?

Мужчина невесомо коснулся кончиками пальцев моей щеки, и устало бросил:

– Это глупо, но мне хотелось верить, что если я не скажу, то у тебя все получится.

Получится... Я теперь даже не знаю, как к этому относиться. Мои разработки не имеют никакого отношения к ранениям такого типа.

– Я не знаю, что сказать, – выдохнула тихо, чувствуя, как в уголках глаз собираются слезы.

Магия, которую использовали в военное время, заточая в ловушки, была совсем другой, нежели та, что мы используем сейчас. Тогда маги извращали естественное явление, как только могли, уродуя и заставляя ее разрушать все живое.

Винс покачал головой, и попытался улыбнуться:

– Тебе и не нужно ничего говорить, я же все прекрасно понимаю, и понимал, когда соглашался на твои испытания.

– Тогда зачем? – все же спросила, с силой выталкивая из себя слова.

– Надежда, – легко сознался Винс, – она всегда умирает последней.

Мне бы не хотелось, чтобы его надежда умерла. И тем более не хотелось, чтобы он смирился с тем, что магию больше не вернуть. Но... Здесь я бессильна, на самом деле бессильна.

– Мне жаль, – отвела взгляд, рассматривая невзрачные обои на стене.

Если бы я только узнала об этом раньше, я бы не взялась попусту обнадеживать его. А сейчас выходит, что я только разбередила раны, заставила его загореться бессмысленной надеждой.

– Во всяком случае, ты попробовала, – Винс натянул рубашку и принялся ее застегивать. – И мне твоя попытка очень понравилась, – это прозвучало с подтекстом, от которого лицо моментально вспыхнуло от смущения, обжигая кожу.

А мысленно я произнесла то, что никогда не осмелюсь сказать вслух:

«Мне тоже понравилось».

– Как прошли занятия с целителями? Академия гудит от последних изменений, – он попытался перевести тему, и я ее с удовольствием поддержала.

– Ты знаешь, на удивление все ребята приняли меня хорошо, даже боюсь, что мне все это только приснилось.

Винс усмехнулся:

– Не бойся, должна же была начаться белая полоса в твоей жизни?

Должна была. И началась, но... Ощущение, что он не меньше меня заслуживает эту белую полосу, сжало сердце колкой обидой на жизнь и на саму себя. Почему все вышло именно так? Эта магическая ловушка... Если бы не этот нюанс, я бы обязательно постаралась ему помочь.

Кивнула на его вопрос, и неловко потопталась на месте.

– Я пойду, – тут же свернул разговор Райт, и я вскинула голову, поймав его взгляд.

Мне не хотелось, чтобы он уходил. Не хотелось, чтобы вновь оставался один со своими бедами. Но и удерживать его сейчас,