Обратный отсчет - Токацин

«Камень противостоит воде… Интересно всё-таки, что они имели в виду. И где-то я уже слышал про дружбу и противостояние разных… явлений…» — думал сармат, возвращаясь в лабораторию. Он размотал пустую катушку, поправил поцарапанную изоляцию, выбрал один из каменных сердечников. Вепуат сидел рядом, перебирая камешки.

— Если мало, я ещё принесу, — сказал он, поймав взгляд Гедимина. — Давай на пол что-нибудь положим и разметим. И там будем работать. Тут места мало, но снаружи… мало ли что призовётся!

…Зависимость оказалась не вполне линейной — где-то в формулу затесался множитель, и, похоже, разный для разных минералов. От чего он зависит, Гедимин понять не мог, но данные исправно заносил в журнал. Вепуат сидел у переключателя, раскладывал камешки по расчерченному полю и иногда заглядывал Гедимину через плечо, когда тот брался за расчёты.

— А вот интересно было бы, — подал он голос через полтора часа работы. — Интересно было бы поговорить с таким местным… колдуном. В столице они точно есть. А может, и тут… как там эти города?..

Гедимин задумчиво кивнул.

— Я бы осмотрел их оборудование. Возможно, Бронны что-то не так понимают. Скогны более технически развиты…

Ещё не договорив, он почувствовал знакомую тяжесть в черепе. «А детекторы-то на месте,» — невесело ухмыльнулся он. «Понимаешь, когда сам бредишь. В каком месте они развиты⁈ Куда там можно засунуть электрогенератор⁈ В жаровню с кейеком, что ли⁈»

Чьи-то шаги вывели его из задумчивости. Переборка была отодвинута, и Кенен Гварза, не обращая внимания на сарматов на полу, возился с литейной станцией. «Чужие» опоки были вскрыты; сармат вынимал из них тёмные, со стеклянным блеском отливки и раскладывал по контейнерам. Цвет их колебался от тёмно-тёмно-багрового до светло-коричневого, но основной материал был один и тот же — и Гедимин узнал в нём расплавленный и остывший «чёрный песок».

— Эй! — он поднялся на ноги. — Твои отливки? Ты взял ксенофториды?

Гварза досадливо хмыкнул, не отрываясь от работы.

— Материалы лаборатории принадлежат лаборатории. Кто-то же должен работать, пока вы двое издеваетесь над аборигенами…

Вепуат сердито фыркнул, поднимаясь вслед за Гедимином.

— Зато мы не воруем реагенты. Работник, яд-дро Сатурна…

— Зачем ксенофториды? — спросил Гедимин, подавляя желание постучать по шлему Гварзы пустой опокой. — На что влияют?

— Увидим, — отозвался Кенен, не глядя на сармата. — Займись своим делом. Будет нужен совет — обращусь.

— Что там? — из-за переборки выглянул Айзек. — Только без ссор на ровном месте, ладно? Извини, Гедимин, — ты был занят, мы не успели предупредить, что возьмём реагенты. Кенен, неси образцы сюда. Там идут опыты, не будем мешать.

«Ксенофториды пошли в работу,» — Гедимин проводил Гварзу с охапкой образцов задумчивым взглядом. «Просто так он не засуетился бы. А ведь и у меня лежат образцы сеша. Надо бы их проверить.»

— Хватит камешков на сегодня, — сказал он вслух. — У тебя своя работа заброшена. Явление интересное, но нас же не за ним сюда послали…

Кюветы с остывшими образцами «крашеного» сеша стояли штабелем в углу стола, Гедимин даже не сразу нашёл их. «Покрасилось хорошо,» — сармат посмотрел на малиновый, жёлтый и буро-зелёный листки, проверил сканером, как при остывании распределился внутри ксенофторид, и ткнул когтем ближайший образец. «Итак, механическая прочность… Sa hasu!»

Тонкий лист сеша оттолкнул коготь и разгладился — на хрупкой на вид поверхности не осталось даже вмятины. Гедимин придвинул кювету ближе и провёл когтем от края до края. Борозда разгладилась раньше, чем он убрал руку.

«Вот это уже похоже на результат,» — сармат покосился на размотанные кабели, изоляция на которых лопалась и сдиралась от косого взгляда. «Проверим ещё раз…»

Поставив перед собой контейнер с гравием, он вытряхнул туда все три лепёшки из сеша и десяток секунд крутил его в руках, слушая грохот камешков. Тонкие пласты-образцы закатились между слоями, — сармат высыпал полбанки, прежде чем их нашёл. «Целы,» — он долго придирчиво рассматривал лепёшки, а потом взялся за сканер. Невооружённый глаз нашёл лишь одно микроскопическое повреждение — самый тонкий край неравномерно застывшего образца не выдержал и надорвался. «Целы. Все три образца с ксенофторидами…» — Гедимин посмотрел на пустую пробирку из-под сеша и досадливо сощурился. «На кабелях не проверишь. Надо ждать, пока привезут сырьё. Ладно, пока наберу побольше „краски“…»

Он взял лепёшку за края и плавно потянул в разные стороны. Растягивалась она с неожиданным трудом. «Мелкая, не ухватиться,» — Гедимин сжал пальцы, рванул посильнее — и вслух помянул размножение «макак». Обрывки лепёшки остались у него в руках — растянуть её удалось едва-едва втрое.

«Да, это не гзеш,» — сармат разочарованно вздохнул и попытался растянуть оставшиеся обрывки. «Две-три длины, не больше. Прочность растёт, упругость падает. М-да… Гзеш получить не удалось.»

Он проверил все три образца и трижды разочарованно хмыкнул — эластичность везде упала в разы, а то и на порядок. Сильнее всего «ужался» малиновый пласт — его едва удалось растянуть вдвое, прежде чем прочное вещество лопнуло. «Понятно…» — Гедимин собрал все обрывки для переработки и пошёл к литейной станции. «Подожду поставок гзеша. А с жёлтой „краской“ ещё поработаю — у неё наилучший результат.»

…Из-за плетёной загородки лился красный свет; днём Гедимин не замечал его, а вот сейчас, в полной темноте, он казался почти ослепляющим. У одной из бочек, в её тени, затаился чёрный силуэт — сармат заметил его лишь по случайному блику на броне.

— И тебе не спится? — ухмыльнулся Вепуат, поднимая голову. — Похоже, шестнадцать часов проспать никто не может. Вот и местные опять копошатся…

Гедимин подключил водозаборный шланг к патрубку-сучку и сел на землю, дожидаясь, когда наберётся вода. Иссиня-чёрное небо подёрнулось тонкими трещинами, из которых сочился зеленоватый свет неприятного, режущего глаза оттенка. На холме оставалось всё так же темно — небо над Равниной светилось как-то отдельно, непонятно даже было, почему с земли этот свет виден.

— Что-то шуршит внизу, — сказал Вепуат, внезапно насторожившись. — Шаги. Слышишь?

Гедимин прислушался. Внизу без ветра колыхались разнообразные листья — веера и полотнища… и кто-то тихо ступал по гравию и подрастающим огнелюбкам.

— Шесть ног, — прошептал он, перекрывая воду, и выпрямился, с досадой чувствуя лишнюю тяжесть. Скафандр затопило до пояса, внутренние системы уже гоняли жидкость вдоль тела, мешая сосредоточиться на внешних сигналах.

— Поднимается…

Над тёмным краем обрыва вспыхнул белый свет, и Гедимин облегчённо вздохнул, увидев посох стража.