Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

было, как магическая сила ходила ходуном, сворачиваясь в немыслимые завихрения. Помните, я говорила, что возле троллей сила заклинаний закручивается в спираль? Такое у них природное свойство? Так вот, к присутствию троллей ещё можно приспособиться. Я же приспособилась! А тут … Тут было такое буйство, что колдовать становилось попросту опасно. Ну, примерно, как плясать вприсядку на палубе лёгкой яхты в десятибалльный шторм. То есть, никак. Только ждать, пока стихия успокоится. Ничего себе, я заклинаньице завернула!

- Силушки хватит! – кучка черепков взорвалась, осыпаясь мелкими осколками, и из-под них вылез перепачканный Ванька. Ну, богатырь богатырём! Хоть и пошатывается.

- Идиот! – процедил Кащей, – Магической силушки не хватит. На портал. Отсюда вам портал не протянуть. Никогда и ни за что!

- Ванечка! – закричала я, чувствуя, что каменею уже в районе пояса, – Соберись с силами, милый! Нужно все дубли кащеевы поразбивать! Пока они окаменелые. В мелкую пыль! А, когда сам Кащей окаменеет, его тоже! Понимаешь, обычно дубли уничтожить невозможно. А сейчас они стали простым камнем. Если сейчас не разбить, то уже никогда не разбить! Давай, Ванечка, постарайся, родной мой!

Ванька молча кивнул и принялся оглядываться. Нагнулся и подобрал здоровенную булаву. И деловито шагнул к столу с дублями.

- Стой! – заорал Кащей и попытался рвануться наперерез, но сдвинуться так и не смог, – Стой! Не смей! Лучше убей меня!

- Кащея в последнюю очередь! – строго напомнила я, – Сперва дубли!

Кащей в отчаянии всё же рискнул попытаться воспользоваться магией. Под потолком что-то рвануло с ужасным грохотом, и на Кащея посыпались обломки. Кащей заскрипел зубами от бессилия.

- Шесть … Семь … – прилежно считал Ванька, разбивая копии Кащея в мелкий щебень, – Восемь … Сколько всего быть должно?..

- Двенадцать. И Кащей тринадцатый, – говорить мне уже было тяжело. Я хрипела от натуги, слова получались неразборчивыми.

- И мне парочку оставь, – каменная горка зашевелилась и осыпалась, освобождая профессора Кольцова, всего израненного, перепачканного в крови, – Я их, того … в честь ВДВ! В крошево!

- Рома! – бросилась к профессору фея Салса, споткнулась и упала на каменные обломки. Поднялась, не замечая ушибов, – Рома! Живой!

- Хе! – распрямился наконец-то профессор, – Мне ли умирать? Я счастливчик! Я живого чиграна видел! Трижды!

Фея Салса добралась-таки до него. Кольцов распахнул объятья и фея упала в них.

- А Кащей прав, – тихо проговорила она, – Мы здесь застряли. До конца жизни. До конца нашей оставшейся, короткой жизни. Увы.

И тут у меня молнией блеснула мысль. Я хотела её сказать, но у меня не получилось. Только сип вырвался из груди. Я уже по грудь окаменела. Ванька одним прыжком подскочил ко мне, видимо, что-то почувствовав. Напрягая все силы я успела просипеть только одно слово. И окаменела по шею.

- Сент? – удивлённо повторил Ванька и вопросительно посмотрел на фею, – Что такое «сент»?

- Сент … сент … – забормотал Кольцов, – сентябрь? При чём тут сентябрь? Сент … Сентиментальный? Нет … На слово «цент» ещё похоже … Есть такая монетка …

- Центр! – счастливо воскликнула фея, – Умница, Васька! Мы же в центре силы! Мы не будем провешивать портал! Мы выйдем через внешний мир!

Кащей пискнул. Быть может, он хотел зарычать, но у него не вышло. Он тоже окаменел по самую шею. Так мы и пялились друг на друга, пока оба окончательно не окаменели. По самую маковку.

Это было … странно! Если вы никогда ещё не каменели, я вам расскажу.

Во-первых, пропала мимика. Мы и сами не замечаем, но у нас постоянно двигаются мимические мышцы. Говорим ли мы, думаем, мечтаем или тупо пялимся в окно, мимические мышцы работают. Ежесекундно. У меня эта способность пропала и оттого появилось ощущение, что лицо заморозилось. Или оказалось зажатым в тиски. Только думать я не перестала. Но перестала двигать глазами. И моргать. Тоже, ощущение не из приятных. Человек хорошо различает только то, что находится у него прямо перед глазами. А то, что на периферии зрения, он скорее угадывает, чем видит. И постоянно двигает зрачками. То вправо-влево, то фокусируя ближе-дальше. Я этого сделать уже не могла. У меня зрачки окостенели на средней дистанции, прямо перед собой. Как раз на такой, на которой я Кащея в последние мгновения рассматривала. Поэтому я прекрасно видела, как Роман Викеньтьевич долбил чьей-то массивной окаменевшей головой по окаменевшей голове Кащея. А когда Кащей осыпался битой крошкой себе же под ноги, я скосить взгляд вниз уже не смогла. Увы. А очень хотелось.

Во-вторых, я перестала дышать. Хотя мне это нисколько не повредило. Я продолжала думать, анализировать, мечтать … Забегая вперёд, могу сказать, что и заснуть я в таком состоянии не смогла. Ночью ли, днём, я постоянно бодрствовала. И порой очень страдала оттого, что перед глазами не было ничего, на чём был бы сфокусирован взгляд. То есть, если меня положить на землю, ни твёрдости, ни холодности земли я не почувствую. Но почувствую жёсткий диссонанс оттого, что не могу смотреть на звёзды. Я же настроена на среднюю дистанцию! То есть, перед глазами расплывшаяся картинка неба. И это не есть комильфо! И так всю ночь. Я готова была рыдать он умиления, когда в пределах фокуса зрения появлялось чьё-то лицо! Но это я далеко забегаю вперёд.

В-третьих, у меня пропало осязание. И я сама удивилась, как много я потеряла. Всего одно из пяти органов чувств и, говорят, не самое важное, а вот, поди ж ты! Тёплый-холодный, мягкий-жёсткий, гладкий-шершавый, а ещё ощущение прикосновений, боли, дуновения ветра и ещё тысячи ощущений, словно отрезало. Словно я кукла. Впрочем, я и была куклой. Окаменевшей.

Можно перечислять и в-четвёртых, и в-пятых и … много можно перечислять. Но вы уже поняли. Я стала не я. Я перестала быть собой. И только горячие мысли бились в голове: «А дальше-то что?».

Слегка размытым, но достаточно определяемым появился Ванька и отрапортовал, что с Кащеями покончено. Уничтожены все дубли и сам оригинал. Но подозрительный профессор Кольцов продолжает растирать мелкие обломки в пыль. Чтобы и духу Кащея не осталось. И он, Ванька, ему сейчас поможет. Вот, обнимет меня, и поможет. В процессе обнимания изображение Ваньки совсем размылось, а прикосновения я не почувствовала. Ну, я уже об этом говорила.

Потом фея Салса, вне зоны видимости, заявила, что у неё