Обратный отсчет - Токацин

Айзек пожал плечами.

— Я не могу запретить им ходить по их степи. Край плато рядом с кухней свободен — если им удобно, пусть устраиваются там. На дичь никто из нас не претендует…

— Эй, — шевельнулся Гедимин. — Я претендую на червяков, которые нужны для гзеша. Только на их сок, остальное не нужно.

Гварза с тяжёлым вздохом приложил ладонь к лицевому щитку.

— Атомщик, у них же мастерские, — Айзек укоризненно сощурился. — Им тоже нужно сырьё. Убавь аппетиты, ладно?

Гедимин смутился.

— Литр мне, — буркнул он, отходя в сторону. «Теперь тут будет ещё больше аборигенов. И ещё больше странных традиций… Ладно. Может, повезёт подсмотреть у них технологию…»

…Сеш — чистый, ещё не смешанный ни с какими волокнами и тканями — хранили в виде лепёшек с неровными краями — видимо, так он застывал при просушке. Гзеш был нарезан полосами, и их скрутили для перевозки в пучки. Гедимин пересчитывал и взвешивал сырьё, Айзек первое время дублировал его записи, затем отошёл и только стоял чуть поодаль и смущённо щурился.

— Чего ещё? — недовольно покосился на него Гедимин. — Хочешь — сам веди учёт.

Айзек качнул головой.

— Ты чем-то задел их, атомщик. Этот груз — это очень много. Если это всё из Сэви — они выгребли из мастерских всё, что произвели за два-три месяца. Я думал, нам придётся отдать им немало рэссеновых отливок…

Гедимин озадаченно хмыкнул.

— Я думал, рэссена гораздо дороже этих… эластомеров. Я могу отдать отливки, но мне об этом никто не сказал.

Айзек покачал головой.

— Не надо ничего отдавать. Я просто говорю — местные к тебе неравнодушны.

Гедимин с сердитым фырканьем уткнулся в журнал учёта. «И что мне делать с этой ценной информацией⁈»

…«Тающий песок» действительно держали в контейнере с подсветкой и подогревом — он был насыпан тонким слоем на дно сплющенной коробки, вокруг встроенного по центру осколка «горящего» минерала кейек. Гедимин тронул стенку ящичка, вырезанную из какой-то местной коры, и только покачал головой — хоть он и знал, что равнинную кору из огнемёта не спалишь, всё равно ему было не по себе от такого «хранилища».

Красновато-оранжевый камень излучал жар; желтоватый порошок, и впрямь похожий на очень мелкий кремнистый песок, лежал на дне коробки, не горел, не плавился и никуда не въедался — и вообще выглядел предельно безобидно. Вепуат «посветил» на него сканирующим лучом, посмотрел на экран и еле слышно хмыкнул.

— А ксенофтора в нём нет. Что-то другое… атом похожий, но крупнее. Хотя — это по твоей части…

— Галоген? — Гедимин сам взялся за сканер. Атомарные модели прибору давались с трудом — материя Равнины состояла из атомов, и в этом сомневаться не приходилось, но вот дальше начинался какой-то бред.

— Ещё один галоген, — подтвердил Вепуат и криво ухмыльнулся. — Ксенохлор?

Сканер показывал крупинки «песка», прилипшие к раскалённому до трёхсот градусов осколку. У Гедимина, помнящего свойства земных галогенов, по спине полз холодок, и всё время хотелось скомандовать «ложись!». «Ксенохлорид» лежал спокойно, притворяясь кварцем, как будто отродясь не умел ни гореть, ни взрываться.

— Говоришь, он реагирует в темноте и на холоде? — с нервной усмешкой переспросил Вепуат. Гедимин молча сузил глаза. «Звучит, как полный бред. Но вот эта реакция… отсутствие реакции… у меня на столе — тоже бред. Но мы его видим, а приборы фиксируют. Похоже, аборигены знают, что говорят. Проверим…»

— Выйди, — попросил он Вепуата, подбирая небольшую ёмкость с непрозрачными стенками и наливая в таз холодную земную воду. — Я тут… поэкспериментирую.

— Вот ещё, — фыркнул разведчик, усаживаясь на пол поодаль от пристроенного между столами таза с водой. — Я тоже хочу посмотреть.

Гедимин, досадливо щурясь, обернул столы защитным полем, ещё раз прикинул разлёт осколков и закрыл щитами литейную станцию. «И чтоб никто не влез…» — он прилепил к задвинутой переборке непрозрачный защитный пузырь и ухмыльнулся в респиратор. «Вытяжка работает, а осколки потом приберу.»

— Sa tatzqa! — бросил он в сторону Вепуата и, держа непрозрачную пробирку под углом к свету, кинул туда пару «песчинок». Пробирка, брошенная в таз, ещё не успела коснуться воды, как сармат распластался на полу на максимальном расстоянии от неё. Вепуат удивлённо на него покосился, но повторить его действия уже не успел.

Вода в тазу приподнялась полутораметровым столбом и расплескалась по скафандрам сарматов и защитным полям. Гедимин, поднявшись с мокрого пола, с опаской заглянул в таз. В его днище зияла дырка с неровными краями, а из неё торчали крупные осколки. Пробирка раскололась аккуратно, на три длинных куска; Гедимин поискал донце, но, похоже, «тающий песок» его съел.

— Яд-дро Сатурна, — пробормотал Вепуат, вытирая лицевой щиток. Вода стекала по его броне.

— Кто бы мне ещё сказал, как это объясняется, — пробормотал Гедимин, поворачиваясь к столу. «Тающий песок» спокойно лежал в горячей коробке и не собирался ничего растворять. «Придётся его так и оставить. Всё-таки эти дикари умеют обращаться со своими реактивами. М-да, это даже не переменный период полураспада…»

— На меня ничего не попало, — сообщил Вепуат. Два дрона висели рядом с ним — один перед лицом, второй — за спиной; сам сармат пристально глядел на экран передатчика.

— Стой смирно, тебя просканирую. Если что-то попало, дезактивироваться будем горячей водой?

— Срежем поражённое место и довзрываем, — отозвался Гедимин. По ту сторону защитного поля уже отодвигалась переборка; сармат слабо надеялся, что первым вылезет Айзек, но уже видел под лицевым щитком чёрного шлема недобрый прищур Гварзы.

— Ещё одна диверсия? — спросил Кенен, угрюмо глядя на сарматов. — Неудивительно, что нергоны тебя вернули. Даже им ты…

— Большое дело — разлилась вода! — сердито фыркнул Вепуат, не отрываясь от сканирования. Из-за плеча Гварзы в отсек заглянул Айзек.

— Громко у вас разливается вода, — вполголоса заметил он. Гедимин уткнулся взглядом в пол.

— Ксенохлори…

Вепуат ткнул его кулаком под рёбра, и сармат замолчал.

Кенен Гварза протяжно вздохнул и оглянулся на Айзека.

— Ты ещё уверен, что нам не обойтись без этих клоунов? Завтра как раз декомпрессия, можно было бы их там и оставить.

— Кенен, — Айзек говорил сдержанно, но