Степные ястребы - Джек из тени

Он нахмурился, не понимая, к чему я клоню.

— Чтить предков! Уважать вождей!

— Неправильно, — я качнул головой. — Главная наша традиция сейчас — выживать. Выживать любой ценой, потому что если мы не выживем, то все ваши остальные традиции можно будет засунуть в задницу дохлому суслику. Потому что некому будет их чтить.

Кабан захрипел от возмущения, но Скальный Клык остановил его жестом. В его глазах появился интерес.

— Тёмные эльфы, — продолжил я, — не спрашивают нас о традициях, когда вырезают ваши кланы. Они не интересуются, хорошая ли хозяйка ваша жена, прежде чем насадить её голову на пику. Им плевать на чистоту вашей крови и на то, кто будет варить вам похлёбку. Они просто приходят и убивают, всех без разбора.

Я поднялся и подошёл к ним вплотную.

— Вы говорите, Урсула символ войны. Да, это так, и слава духам, что она такая! Потому что сейчас нам нужен именно этот символ! Нам нужен вождь, который может не только рожать детей, но и вспороть брюхо «Жнецу». Нам нужна жена вождя, которая может не только варить похлёбку, но и повести за собой тысячу воинов! Потому что мы на войне! На войне за само наше существование!

Я посмотрел на Скального Клыка.

— Ты говоришь, народ хочет мира. А я говорю, что народ хочет жить. Чтобы жить, сначала нужно победить, а для победы мне нужны не поварихи и не покорные овечки. Мне нужны воины, такие, как Урсула.

Я вернулся к столу.

— Вы пришли сюда, чтобы надавить на меня. Чтобы защитить свои мелкие, шкурные интересы. Вы боитесь, что союз с Урсулой усилит её и ослабит вас. Вы боитесь, что я не возьму в жёны ваших дочерей, и вы лишитесь своего куска пирога. Это всё, что вас волнует. Не будущее народа, а толщина масла на вашем куске хлеба.

Я смотрел им прямо в глаза, и они отвели взгляды.

— Так вот, послушайте меня, вожди, — мой голос стал ледяным. — Я не позволю вашим интригам и вашей жадности разрушить то, что мы создали. Завтра на совете будет принято решение. И это будет моё решение, оно будет служить интересам всей нашей армии, а не вашим личным. А теперь, все на выход, у меня много работы.

Они поднялись, на их лицах была смесь ярости, унижения и… непонимания. Они впервые столкнулись не с орочьим вождём, которого можно было обхитрить или запугать. Они столкнулись с чуждой, непонятной им силой, которая играла по своим правилам. Когда они ушли, я снова налил себе воды. Руки слегка дрожали, это было сложнее, чем любой бой. Здесь каждое слово имело вес, каждая интонация могла стать роковой.

— Сильно, командир, — хмыкнул Эссен. — Думаю, до утра они к вам больше не сунутся.

— До утра, — согласился я. — А утром они приведут с собой всю стаю. И мне нужно будет что-то, что заставит эту стаю заткнуться.

Я снова посмотрел на карту. Идея, смутная, дерзкая, начала оформляться в моей голове. Я играл на чужом поле, по чужим правилам. Так, может, пора было перевернуть доску? Заставить их играть по моим?

* * *

Утро было холодным и серым. Низкие, свинцовые тучи цеплялись за вершины древних мегалитов Каменного Круга, и моросящий, мелкий, как пыль, дождь превращал землю в чавкающую жижу. Погода идеально соответствовала моему настроению. Я не спал всю ночь, просчитывая ходы, готовясь к предстоящему совету. Чувствовал себя не командиром, а гладиатором перед выходом на арену, только сражаться мне предстояло не мечом, а словом. И цена поражения была куда выше, чем собственная жизнь.

Совет вождей собрался на центральной площади, прямо у той самой таинственной плиты, которую мы откопали. Орки поставили шатёр, в центре разожгли костёр, он давал немного тепла и разгонял промозглую сырость. Два десятка самых влиятельных вождей расселись на принесённых скамьях и колодах, образовав полукруг. Я занял своё место во главе, на импровизированном троне. Справа от меня, с каменным лицом, стоял Эссен, за ним десяток моих лучших «Ястребов», чьи винтовки, небрежно перекинутые через плечо, служили самым весомым аргументом в любом споре.

Урсула пришла последней. Она появилась из утреннего тумана, как призрак. Без своей свиты, одна, на ней был тот же простой кожаный доспех, что и вчера. Она не стала садиться, просто встала в центре круга, спиной к костру, лицом к вождям. Её фигура, чёткая и тёмная на фоне колеблющегося пламени, притягивала все взгляды. Орчанка молчала, и это молчание было тяжелее гранитных мегалитов, нависавших над нами.

Первым не выдержал Гром, вождь Белого Волка. Он был главным зачинщиком этой бури, и он собирался довести дело до конца.

— Итак, Железный Вождь, — начал он, и его голос был полон ядовитой вежливости. — Мы собрались, как ты и велел. Мы ждём твоего мудрого решения. Решения, которое определит судьбу нашего народа.

Он сделал паузу, обводя взглядом остальных вождей, ища и находя поддержку в их глазах.

— Народ орков всегда был силён своими традициями, — продолжил он, повышая голос. — И одна из главных традиций, это семья. Крепкая семья вождя всегда будет залогом процветания клана. Жена вождя, это не просто женщина, это мать будущих воинов, хранительница очага, символ мира и достатка!

Он ткнул пальцем в сторону Урсулы, которая даже не шелохнулась.

— А что мы видим здесь⁈ Воительницу, чьи руки знают только рукоять топора! Женщину, чьё тело покрыто шрамами, а не украшениями! Она принесёт в твой дом не уют, а запах крови! Она родит тебе не сыновей, а волчат, которые с младенчества будут грызть друг другу глотки! Она не хранительница очага, она пожар, который спалит всё дотла! Мы не можем доверить наше будущее той, кто сама является воплощением войны!

Гром не стал придумывать велосипед, бил по самым чувствительным струнам орочьей души. Я видел, как кивают другие вожди, как в их глазах загорается одобрение. Мои ночные аргументы были сильны, но они были для двоих. Здесь, на публике, логика отступала перед эмоциями и вековыми устоями. Я уже прикидывал, как буду отвечать, как буду ломать их доводы, когда Урсула сделала шаг вперёд.

— Ты закончил, старый волк? — её голос был тихим, почти ленивым, но в нём звенела такая угроза, что Гром осёкся на полуслове.

Она медленно обвела взглядом всех присутствующих вождей.

— Вы говорите о традициях, рядитесь в шкуры защитников очага. Вы, которые вчера готовы были продать своих дочерей, как скот на ярмарке, лишь бы получить место поближе к Железному Вождю. Вы, которые отсиживались на краю степи, пока мои воины