Степные ястребы - Джек из тени

— Ты знала, что он нанесёт этот удар, — сказал я тихо, глядя на очередную почти смертельную рану.

Она криво усмехнулась, и по её губам потекла струйка крови.

— Он был слишком опытен, чтобы лезть на рожон, и слишком труслив, чтобы рисковать, — прохрипела она. — Я знала, что он будет ждать, пока я выдохнусь, и нанесёт один, решающий удар. Я просто… дала ему эту возможность. И подставилась так, чтобы он не задел сердце.

Я покачал головой. Это был безумный, самоубийственный расчёт. Она готова была пожертвовать собой, лишь бы победить.

Протянул руку и осторожно коснулся её щеки, стирая грязь и кровь. Она вздрогнула, но не отстранилась.

— Упрямая женщина, — прошептал я. — Разве оно того стоило?

— Конечно — слабо улыбнулась Урсула — с тех самых пор, как мы живыми ушли из Каменного щита.

Я поднялся, повернувшись к замершим вождям. И мой голос, усиленный утренней тишиной, прозвучал твёрдо и непреклонно.

— Вы хотели традиций? — спросил я, обводя их тяжёлым взглядом. — Вы получили их. Вы хотели поединка чести? Вы получили его. Воительница Урсула доказала своё право. Не словами, а кровью и сталью. Она доказала, что её ярость сильнее вашей хитрости. Что её честь чище ваших интриг. Что её преданность народу стоит больше, чем все ваши клановые дрязги.

Я сделал паузу, давая словам впитаться.

— С этого дня, — я повысил голос, чтобы слышал каждый орк на этой площади, — любой, кто усомнится в её праве, усомнится в моём слове. Любой, кто оскорбит её, оскорбит меня. Любой, кто поднимет на неё руку, будет иметь дело со мной.

Я повернулся к Урсуле. Она всё так же стояла на коленях, глядя на меня снизу вверх.

— Я, Михаил Родионов, Объединяющий Вождь, принимаю твою клятву, Урсула, дочь клана Кровавого Клыка. Я признаю тебя своей. Не просто женой, моей боевой подругой. Моим первым военачальником. Моим щитом и моим мечом. Мы вместе приведём наш народ к победе. Или вместе умрём на этой земле.

Я протянул ей руку, она смотрела на мою ладонь секунду, потом, с трудом, вложила в неё свою, изрезанную, окровавленную. Её хватка была слабой, с силой сжал кисть и помог ей подняться. Урсула встала, пошатываясь, и оперлась на меня. И в этот момент площадь снова взорвалась, это было признание нового союза. Они приветствовали не просто брак, скорее рождение своей новой власти. Власти, скреплённой не договорами и не золотом. А кровью, сталью и взаимным уважением двух воинов, стоявших плечом к плечу перед лицом всего мира.

Я поддержал Урсулу, которая, казалось, вот-вот потеряет сознание, и передал её в руки подбежавших лекарей. Кризис был преодолён, политическая партия выиграна. А вот что меня ждёт чуть позже, когда об этом узнают остальные законные жёны и претендентки, особенно одна ушастая особа… Это будет не скоро, как минимум через неделю, а может даже две… Значит, есть время пожить…

Глава 8

Я не дал им опомниться, не позволил разойтись по своим шатрам, зализывать раны, шушукаться по углам и плести новые интриги. Рёв толпы ещё не успел затихнуть над площадью, мои лекари ещё не успели унести Урсулу в лазарет, а я уже отдал приказ Эссену: «Всех вождей ко мне. Немедленно».

Они пришли, все до единого, понурые, злые, униженные. Как стая волков, которая только что получила знатную взбучку от вожака, но ещё не решила, стоит ли поджать хвост или попробовать огрызнуться. Гром, вождь Белого Волка, выглядел так, будто прожевал гнилой лимон. Его хитроумный план, его политическая многоходовка, в которой его дочь должна была стать ферзём, рассыпался в прах. И рассыпала его не моя сила или винтовки, а дикий, первобытный порыв одной-единственной орчанки, которая поставила на кон всё и выиграла. Это было для него обиднее вдвойне.

Я не стал усаживать их за стол переговоров. Просто остался стоять посреди своего штабного шатра, заложив руки за спину. За моей спиной, как два гранитных истукана, замерли Эссен и Хрящ, старый вояка Урсулы, который, как оказалось, после всех этих событий проникся ко мне безграничным уважением и теперь исполнял роль неофициального телохранителя и советника по орочьим делам.

— Самое время поговорить о традициях и будущем нашего народа, — начал я, и мой голос в наступившей тишине звучал ровно и холодно.

Я смотрел на них, на этих суровых, бородатых вождей, которые ещё вчера пытались загнать меня в угол, как степного быка. Их глаза бегали, они не знали, чего от меня ждать.

— Победа Урсулы, это не просто победа в поединке. Это знак, что старые счёты должны быть забыты. Знак, что время междоусобиц прошло. Перед нами враг, который не будет разбираться, из какого вы клана, Белого Волка или Кривого Рога. Он просто придёт и убьёт всех. И единственное, что мы можем ему противопоставить, это не разрозненные кланы, а единый, стальной кулак.

Я сделал паузу, давая им переварить сказанное.

— Я не просил власти, не стремился стать вашим вождём. Но раз уж так вышло, что вы сами вложили мне в руки эту ношу, я буду нести её так, как считаю нужным. И первое моё решение в качестве Объединяющего Вождя будет таким.

Я подошёл к столу, на котором была разложена карта наших земель, и решительно ткнул в неё пальцем.

— Больше нет кланов, есть единая армия. Каждый клан отныне становится боевым подразделением в составе этой армии. У каждого подразделения будет свой командир, но все командиры подчиняются мне и моему первому военачальнику, Урсуле.

По шатру прошёл возмущённый ропот. Лишить их клановой самостоятельности? Это было страшнее любого поражения в бою.

— Каждый клан, — я повысил голос, перекрывая их гул, — обязан выставить определённое количество воинов. Полностью экипированных и готовых к бою. Количество я определю для каждого, исходя из вашей численности. Это не просьба, а приказ!

Я посмотрел на Грома.

— Твой клан, вождь, самый многочисленный. С тебя тысяча воинов к следующей луне. Они будут костяком нашей новой армии.

Он поперхнулся, его лицо приобрело цвет перезрелой сливы. Тысяча лучших воинов? Это было почти половина его боеспособных мужчин. Это не просто приказ, натуральная кастрация его власти.

— Клану Кривого Рога, — я повернулся к Кабану, — выставить триста воинов. Вы хорошие рубаки, но дисциплина у вас хромает. Будете в авангарде, под командованием одного из моих офицеров. Он научит вас воевать не только яростью, но и головой.

Кабан захрипел, как будто его душили, но промолчал.

И так я прошёлся по каждому. Каждому определил