В погоне за Смертью - Кирилл Архангельский

руки Мариуса не выдержали и тот упал на землю. Кровь из его раны хлынула с новой силой. Может, если бы его рука не была вывихнута, он и смог бы удержаться на дереве, до прихода отца. Но ему было слишком сложно держаться, да и рана на ноге была глубокой, и силы стремительно покидали его маленькое тельце.

— МАРИУС! ЗАЛЕЗАЙ ОБРАТНО! ЖИВО! – крикнул я голосом полным ярости.

Глубоко внутри я не злился на брата, понимая, что тот делает всё, что может. Более того – истинным виновником того, что Мариус не может удержаться был на самом деле я сам, но разум не в силах обуздать такую эмоциональную бурю отвечал на слабость брата одним – ненавистью.

— Я пытаюсь! – маленькие ручки отчаянно скребли по коре, но у мальчика просто не хватало сил, даже чтобы зацепиться за ствол. Не говоря уже о том, чтобы подтянуть своё тело вниз.

— ЖИВО! – сознание отказывалось признавать реальность.

В этот момент я впервые почувствовал, как моя кровь начала разогреваться. Сердце стучало всё быстрее, отбивая какой-то бешенный ритм, разнося по моим венам тёплую кровь. Волшебную кровь, переполненную силой, скоростью и… яростью!

На крики и слёзы Мариуса отреагировал не только я, но и кабан – опять переключив внимание на беспомощного мальчика.

— Маленький ублюдок! Сначала ввязал меня в это дерьмо, а теперь хочешь повесить на меня свою смерть?! – прорычал я, всё сильнее теряя контроль над собой. Из правого уголка моих губ, показалась блестящая на солнце маленькая струйка слюны…

Кабан тем временем готовил к новому рывку – какая поразительно выносливая тварь!

Мы одновременно издали яростный рык и понеслись к Мариусу. Зверь начал разбег, глубоко вскапывая копытами землю. Я же – немного перевернулся, удерживаясь руками за ствол, и уперевшись в него ногами, оттолкнулся от дерева, “выстрелив” собой, словно из лука.

Несмотря на силу и скорость, с которой я полетел, на ноги я приземлился ловко. И совершенно не сбавляя темпа, понёсся с кабаном наперегонки в сторону брата.

— Удавлю собственными руками! – разбрызгивая слюну вокруг, рыкнул я. И посмотрев в наполненные кровью глаза твари, добавил. – ОН МОЙ!

Зверь, естественно, не обратил никакого внимания на мои рычания. Его цель была прямо перед ним – ещё несколько метров, и он насадит на клыки этого назойливого человека!

Сердце стучало словно сотня наковален в кузнице Дьявола, напитывая всё тело горячей кровью.

Я не успеваю! – внезапно понял я. В этот раз - точно не успею выдернуть Мариуса, чтобы потом с ним разобраться самому!

Рык полный ненависти снова вырвался из моего рта.

В паре метров от цели, разрывая собственные мышцы, я снова сделал отчаянный прыжок вперёд – только так, я мог надеяться перехватить брата. Мышечная ткань рвалась, причиняя адскую боль и ещё надолго после этого выводя моё тело из строя. Но вот я лечу, словно стрела, опережая бешенное животное.

В миг пикового напряжения, время вокруг меня словно замерло. И я смог в деталях рассмотреть всё, что происходит вокруг. Вот бешенное животное бежит изо всех сил. Из-под его копыт летят целые куски земли, крошечные венки в глазах полопались от напряжения, придав глазам кроваво-красный цвет. Изо рта твари идёт пена вперемешку с слюнями…

А вот впереди мой братик: его маленькие ручки отчаянно пытаются зацепиться за шершавую кору. Кожа на пальцах стёрта в кровь, но он отчаянно борется с собой. Он ещё слишком мал, чтобы полностью ощутить силу нашей крови. Слишком мал, чтобы понять, что нужно делать, чтобы спасти свою жизнь. Слишком мал…СЛИШКОМ МАЛ!

Этот момент прозрения, был настолько опустошающим и внезапным, что словно гигантским молотом выбил из меня гнилой гвоздь ярости.

Я снова начал трезво мыслить.

Жажда крови резко ушла и мои руки, тянувшиеся к горлу Мариуса, резко изменили направление, обхватывая брата. Но кое-что не изменилось – моё тело по-прежнему летело на него. В воздухе я немного вывернул тело, так что лишь по касательной задевал его плечо, стараясь схватить его руками. Но скорость была слишком велика – рука брата хрустнула, под давлением моего тела. Но в то же время, у меня получилось его схватить. И сейчас мы резко уходили с траектории удара кабана.

Пытаясь максимально сберечь Мариуса, я крутанул своё тело в воздухе, ещё сильнее раздирая поврежденные мышцы. И теперь моё тело прикрывало брата от несущегося на нас зверя.

Мне удалось увести мальчика из-под удара, но дорогой ценой: из-за переворота тела в воздухе, мои ноги оказались направлены в сторону головы твари. И хоть наши тела были вне зоны поражения клыков, это нельзя было сказать о моих ногах: правый клык кабана глубоко пропорол мою левую ногу от икры до самого бедра.

Кровь из какой-то крупно артерии хлынула на землю. А сами мы с братом полетели дальше. Я крепче прижал его к себе, надеясь смягчить своим телом удар от падения. Поскольку летел я спиной вперед, то не знал, во что мы врежемся. Но это было сейчас для меня не важно. Глубокое чувство вины, за испытанную злобу в отношении родного брата, жгло моё сердце пуще раскалённого тавра.

Пролетев пару метров, мы упала на землю и покатились по ней кубарем. Пока я с силой не врезался головой в какой-то крупный камень. Мои руки рефлекторно разжались и Мариус выскочил из моих объятий, упав на расстоянии вытянутой руки от меня.

Удар был такой силы, что я на пару секунд потерял сознание, а из раны на моей голове хлынула кровь. Горячая и солёная жидкость заливала мне глаза и стекала вниз, прямо в рот. Даже, когда я пришёл в сознание, взгляд всё равно оставался мутным. И дело не только в заливающей глаза крови, но и от удара по голове, всё перед глазами двоилось и плыло.

Рядом со мной лежал Мариус. Его маленькое тельце тяжело дышало, иногда хрипя – тот тоже приложился не слабо. Но, главное, что живой. По крайней мере пока.

Потому что, кабан уже начинал свой новый разбег. Новый и, судя по всему, последний. Потому что, ни у меня, ни у брата уже не оставалось никаких сил.

Дикий зверь несся в нашу сторону, а я из последних сил подполз к брату прикрывая его собой. “Какая жизнь глупая и несправедливая штука – твоя первая же охота, стала последней, брат.” – пронеслось в моей голове.

Перед моими глазами начало медленно темнеть. Я сделал всё, что