В погоне за Смертью - Кирилл Архангельский

Животное торжествующе взревело – его добыча уже совсем близко и теперь точно никуда не уйдет. Где-то рядом раздался жуткий рёв. Если бы я мог, то сейчас бы вжался в землю от страха.

Когда зверь был уже совсем рядом, около него возникла тень, а от неё отделилась серебристая вспышка молнии. По крайней мере так мне показалось в полубреде.

Длинное лезвие полуторного меча, с невероятной скоростью и силой по широкой дуге снизу вонзилось в шею кабана. Словно раскалённый нож, проходит сквозь масло, клинок проходил через мощные жилы и мышцы, пока не упёрся в кости. Упёрся, но не остановился. Удар был нанесён с такой силой, что весящее несколько центнеров тело кабана приподнялось в воздух, пока меч просто не продолжил своё движение. Разрубая и ломая кости и плоть. Отрубленная голова зверя взлетела в воздух. А следом за ней всё вокруг обдало мощным фонтаном крови.

Удар изменил траекторию движения тела животного и оно, упав на землю, прокатилось мимо нас с братом, едва не задев.

Сознание окончательно решило оставить меня, и перед глазами разлился мрак беспамятства. Но кое-что я успел заметить. Что-то, что я тогда увидел первый раз, но мне предстояло видеть это всё чаще и чаще. Видеть из года в год в свою сторону: полный ненависти и презрения взгляд моего отца.

— Предатель…

Глава 7

Видение оборвалось так же внезапно, как и началось: оба моих глаза снова видели реальность.

— Предатель…

Сколько ещё раз я слышал это оскорбление от своего отца? Десять? Двадцать? Сотню? Это было столько раз, что я уже и забыл, когда это всё началось. Когда был тот самый первый раз. За что он так со мной? Неужели это из-за того, что я тогда потерял контроль? Неужели он почувствовал, что я хотел убить брата?

Предатель…

— Ты не предатель, Рикардо, - напомнил о себе, молчавший во время боя Кита.

— Много ты в этом понимаешь, железка, - огрызнулся я.

С мечом наготове, я подошёл к дёргающейся в агонии туше дикого кабана.

— Может, я ничего не смог сделать тебе в юности, но теперь всё изменилось, тварь, - выплюнул я слова со злобой.

Кита торжествующе вонзился в тело зверя, прямо в сердце, мгновенно убивая животное.

— Много-много крови! Хорошо! Хорошо! – мне показалось, что я даже почувствовал экстаз Киты.

— Проклятье! – я посмотрел на свою левую руку, по которой катилась вниз струйка крови, капая на ночную сырую землю. – Надо быстрее перевязать рану, пока туда не попала инфекция.

Проверив все карманы, и не увидев в них ничего, я выругался. Чёрт бы меня побрал! Пошёл, не взяв с собой никакой ткани, которой можно перевязать рану. Что вообще было в моей голове! Проклятый меч! Все уши мне прожужжал своими глупостями так, что о по-настоящему важном я и забыл!

— Не делай этого! – влез в мою голову Кита. – И я не виноват в твоих ошибках!

— Ты с ума сошёл? Хочешь, чтобы я истёк кровью по пути или слёг от какой-то заразы?!

— Всё будет хорошо! Поверь мне!

— Поверить тебе? С какой стати?

— Я лечил тебя восемь лет, поверь мне. Если тебе этого мало, то подумай с другой стороны – если ты умрёшь, то я останусь здесь навсегда. Поверь, это последние, что мне нужно.

Я тяжело вздохнул.

В словах Киты была логика, но что было ещё важнее… В этот момент, я на самом деле был бы не так уж и против того, чтобы умереть. Каждое новое воспоминание, как удар мечом прямо в сердце. Это новая боль и чувство вины. За то, кем я был, за то, что я сделал, и за то, кем я не смог стать.

Не смог стать хорошим старшим братом Мариусу, не смог стать братом Сене, да даже для пьяницы Родриго я оказался слишком ничтожен. Хотя казалось бы – куда уж ниже.

— Я не хочу пугать девочку кровью, - не зная, что возразить ответил я.

— Она крепче, чем тебе кажется, - хмыкнул меч.

— Опять твоя хвалёная “проницательность”? – спросил я с издёвкой.

— Ну… Всего несколько дней назад, её пытался убить родной отец. Её друзья погибли, а дом оказался разрушен. И бог знает, что она видела во время оккупации деревни нежитью, - как бы невзначай напомнил мне Кита, - и при этом она ведёт себя смелее и увереннее чем ты!

Маленький гавнюк!

Кита весело похихикивал у меня в голове. Судя по всему, от убийства кабана у него поднялось настроение.

— Я смотрю, смерть этой твари подняла тебе настроение! А ещё недавно сам ныл, что кровь зверей тебе не по вкусу.

— Да я и сейчас могу сказать, что она не по вкусу. Но лучше уж такая кровь, чем никакой. Тем более, когда её так много, - довольно произнёс клинок.

Я покачал головой и грязно выругался: чёрт с ним! В конце концов, на вид, рана не сильно опасная. Если быстро дойду до лагеря там и перевяжу, и пускай Кита её лечит, раз он такой способный.

А не вылечит – полетит в канаву! – специально подумал я.

Меч лишь недовольно хмыкнул.

Ладно. Я посмотрел вниз на тушу зверя: меч не охотничий нож, но отрезать пару кусков мяса я смогу. Вернусь в лагерь хоть с чем-то. Зря что ли я страдал?

— Эм, - смущённо произнёс Кита, - я бы на твоём месте этого не делал.

— Это ещё почему?

— Присмотрись к ранам кабана.

Недовольно хмыкнув, я присел на корточки, и последовал совету меча. Какого же было моё удивление, когда я увидел на месте, где должна была быть сочная кровоточащая плоть, гниющее вялое месиво.

— Кита, какого чёрта?

— Ну… - протянул клинок.

— Китавидас!

— Что Китавидас? Что Китавидас! Я Отнимающий Жизнь. Ну… вот я её и отнял…

— ТЫ ЧТО?!

***************

Пока я шёл злой обратно в лагерь, Кита рассказал мне про эти свои особенности. Его имя не было какой-то игрой слов и смыслов, а прямо описывало его суть. И то, как, собственно, он должен был по замыслу таинственного создателя защищать Родриго.

Зная буйный нрав моего отца, и его тягу влипать во всякие передряги, то разумно предположил, что если мой отец и умрёт, то скорее