В погоне за Смертью - Кирилл Архангельский

всего в бою. Будь то бой с драконом, троллем, волколаком или на банальной дуэли. Благо с последним у Родриго недостатка тоже никогда не было. Здесь-то и вступал в дело Китавидас. Клинок пожирал жизненную энергию тех, кого сумел ранить, заставляя место раны медленно разлагаться. Для большинства живых существ, за исключением исключительно живучих и способных к регенерации, это был гарантированный конец. Как и гарантированное ослабление после каждой царапины. Накопленную энергию, меч мог в нужное время направить на восстановление своего хозяина.

Более того – в зависимости от того, кому нанесена рана сильно отличалось и то, сколько силы мог поглотить Китавидас. Ведь, вполне очевидно, что у дракона и человека немного разное их количество. И отнюдь не в пользу человека.

На вопрос – почему же раньше, я никогда не видел, чтобы он оставлял подобные гниющие раны, меч отвечать отказался. Сказав, что всё расскажет и объяснит в лагере, также объяснив, почему просил не перевязывать руку.

Учитывая, что к моменту завершения основного своего рассказа, мне начало казаться, что где-то вдалеке мелькает свет от костра, я особо не возражал. Пара минут ничего не изменит.

***************

В нашем маленьком лагере за время моего отсутствия ничего не произошло, что не могло не радовать. Уходя в лес, я уж очень волновался, что без меня здесь, что-нибудь пойдёт не так. Увы, жизненный опыт у меня в этом плане не самый радужный.

Алисия что-то полусонно рисовала палочкой на сухой земле, возле самого костра. Девочка, очевидно, была твёрдо намерена меня дождаться, поэтому таким образом боролась с сонливостью.

Увидел меня, она радостно вскочила и побежала в мою сторону с криком.

— Господин!

Резкий высокий крик болезненно ударил по моим ушам, которые уже привыкли вслушиваться в каждых шорох в лесу. Но добежать девочке я не дал, быстро её остановив, показав глубокую рану и сочащуюся из неё кровь.

— Ах! Господин! – взволнованно крикнула Алисия, увидев такую рану. – Где же вы так!

— Я же говорил, что иду на охоту, - недовольно буркнул я.

— Но я не вижу никакой добычи, - осторожно сказала девочка, осматривая меня.

Я почувствовал смущение Киты.

— Значит так надо! – назидательно поднял указательный палец я.

— А-а-а-а! – протянула Алисия, но больше спрашивать не стала – а то я опять откажусь брать её с собой.

Мы расположились у костра, а я по совету Киты начал внимательно осматривать рану. В целом ничего необычного я не увидел – обычная рваная рана, от клыка дикого зверя. Даже крови вытекает не больше ожидаемого. С той только разницей, что при свете костра, я, наконец, заметил, что у моей крови чёрный цвет…

— Какого чёрта! – поразился я неожиданному открытию.

— Что такое? – подала взволнованный голос Алисия.

— У меня чёрная кровь! – шокировано сказал я ей, показывая рану и которой тонкой струйкой вытекала чёрная жижа.

— А разве у мёртвых иначе? – спросила девочка.

— Я НЕ!... – оборвал я собственное возражение.

Я многое мог объяснить, многое сослать на свою кровь или какую-то магию, но с этим спорить уже было бессмысленно: у живых не может быть чёрной крови. Красная, зелёная, голубая – до хоть какая. Только не чёрная. Чёрная может быть только у…

– Кита! Это ты мне хотел показать?! – начал злиться я.

Не может быть! Я не мог умереть! Как я мог умереть?!

Я схватился за голову от отчаяния.

— Нельзя бесконечно отрицать реальность, - спокойно ответил меч.

Умереть в деревенском сортире!

Господи! Какой позор!

Примохе́нито Конхеладо утонул в нужнике!

В этот момент все шуточки Родриго перестали казаться просто издёвками! Неужели именно такой мой конец видела эта старая скотина?!

Пресвятая Дева Мария!

Какое унижение!

— Кита? Кто такой Кита? – с интересом спросила девочка наклонив голову на бок.

— Это мой меч, - еле-еле ответил я, пребывая в состоянии полной прострации.

— Вы разговариваете с собственным мечом? – с подозрением спросила Алисия.

Не хватало мне ещё, чтобы какая-то крестьянская девка считала меня сумасшедшим!

— Держи! – недовольно буркнул я, и бросил рядом с девочкой ножны с мечом.

— Я не уверен, что это хорошая идея, Рикардо, - скептически произнёс меч.

— И что мне с ним делать? – непонимающе спросила девочка.

— Что ей делать, Кита?

— Почему у меня плохое предчувствие? – вздохнул клинок. – Ты же понимаешь, что я тёмный клинок жаждущих только крови и смертей?

Если меч надеялся, что я от этих слов передумаю, то он ошибся. Как он там сказал – девочка сильнее тебя? Вот пусть и разбирается сама с мечом. Мне и так хватает проблем! Господи! Я только что узнал, что умер!

— Что ей надо делать?

Тяжёлый вздох раздался в моей голове.

— Пусть возьмётся за мою рукоять.

— И это все?! Любой, кто тебя коснётся, может с тобой говорить? – недоверчиво переспросил я.

— Что значит всё?! Я устанавливаю связь с кем хочу! Сейчас вообще буду молчать! Пусть дальше считает тебя поехавшим дурачком! – возмутился меч.

— Возьми его за рукоять, - насколько можно было мягкой в моей ситуации сказал я.

Алисия послушно протянула руку к мечу, и коснувшись рукояти, испуганно взвизгнула!

После чего продолжая визжать, вскочила на ноги, и начала пинать землю в сторону Киты.

— Ну вот и познакомились, - ехидно сказал я.

Может быть теперь Кита будет действовать на нервы девочке, а не мне? Звучит очень даже неплохо!

Алисия же перестала визжать, и начала… угрожать?

— Ах ты, мерзкая железяка! Я сейчас тебя!

При этом девочка, продолжала пинать землю и очень быстро я понял, что она таким образом набрасывает на меч землю. Хочет его закопать?

— Успокой её, пожалуйста! Она меня не слушает! – взмолился меч. – Я же весь перепачкаюсь!

Честно говоря, девочка оказалась поразительно упорной, и уже очень скоро, на мече начала образоваться небольшая горка. Я даже начинал понимать Киту – чёрт знает сколько мне потом его очищать от этой грязи!

— А НУ ПЕРЕСТАЛА, ЖИВО! – рявкнул я во всю мощь своих лёгких. – ТЫ ЧЕГО ЭТО УДУМАЛА? МЕЧ МОЙ В ГРЯЗИ ИСПАЧКАТЬ?!

Несмотря на неожиданность и резкость, Алисия остановилась, и отсела подальше от меча на другую сторону костра, поближе ко мне. Ей хватило ума не отходить далеко от тепла огня.

— Молодец! – похвалил я девочку. – Что