Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

Сразу же после похорон Махон предложил Ариэне перебраться к нему в дом.

– У нас там весело. Мои младшие тебе почти что ровесницы. По­верь, девочка, ты никому не будешь в тягость.

Ариэна тепло поблагодарила оружейника, но переезжать отказа­лась.

– Я уже не маленькая, – сказала она. – И давно привыкла быть в доме хозяйкой. Подвалы у нас забиты заготовками на зиму, а мо­локо буду покупать у Килены. Дедушка всегда покупал у неё. Или выменивал. Не беспокойся, Махон. Мой дед был не только хорошим охотником, но и очень предусмотрительным человеком. Он оставил мне приличные сбережения.

Отказалась Ариэна и от предложения охотничьей общины снабжать её свежим мясом.

– Нам это ничего не стоит, – уверял её Дельвар. – Нас много, а ты одна. Будем по очереди…

– Ни в коем случае, – решительно возразила Ариэна. – Копчёного и мороженого мяса у меня предостаточно. До весны хватит. Боюсь, что одна и не управлюсь.

«А если свежего захочу, раздобуду сама, – добавила она про себя. – Ни в каких законах не написано, что девочкам нельзя охотиться. Пусть мне тут кто-нибудь хоть слово скажет»!

Слов, конечно, было сказано немало, но в конце концов на Ариэ­ну махнули рукой. Что с неё взять, с этой дочери лиммеринки, го­ворили в 3елёном Уре. Она же с пелёнок была не такая, как все. Если пропадёт, значит, так угодно судьбе. Мать её тут так и не прижилась. Слишком трудно морскому растению прижиться на суше…

– Чтоб ты не вернулась, дочь демоницы, – шипела Виана, глядя в окно на удаляющуюся от посёлка девочку-подростка с луком за спи­ной. – Маленькая дрянь! Чтобы гимеры утащили тебя под землю.

Но «маленькая дрянь» всегда возвращалась. И почти всегда с до­бычей. Охотилась Ариэна только в ближнем лесу. В основном на птиц и кунов – мелких зверьков, живущих на деревьях. У них было очень нежное мясо, но ещё больше ценились их зимние шкурки – белые, с причудливым серебристым узором. Ариэна пока не имела права торго­вать. Зато она прекрасно знала, как хранить шкуры, чтобы они не теряли товарный вид и через несколько лет.

Куны водились в сосновом бору к востоку от Мёртвой Лощины. Благоразумие подсказывало Ариэне, что дальше ходить не стоит. У неё не было даже кайяла, который в случае чего мог бы её защитить.

Несмотря на своё зловещее название, Мёртвая Лощина была довольно безопасным местом. Крупные хищники здесь почти не появлялись. Звери почему-то вообще старались обходить стороной и лощину, и окружавший её сосновый лес. Создавалось впечатление, что эхо дав­ней катастрофы до сих пор висит в этом влажном, густом, каком-то даже вязком от запахов гниения и смолы воздухе, но уловить его могут лишь чуткие уши лесных тварей.

Основную школу Ариэна забросила окончательно. Читать и писать она давно уже научилась, а больше там учиться было нечему. Единственное, что её интересовало в школе, так это библиотека, которую собрал один из бывших учителей-грамматистов 3елёного Ура Ду­вал. Местные жители до сих пор вспоминали его с благодарностью. Хранителем этой библиотеки был нынешний учитель Харин. Он охотно позволял жителям посёлка брать книги, аккуратно при этом записы­вая, кто и что взял. До обеда Харин вёл занятия, остальные полдня проводил за чтением. Это был тихий болезненный человек, давно смирившийся с судьбой неудачника. Его совершенно не вол­новало, что большинство учеников бросают школу раньше времени. Многие лет с двенадцати уже помогали родителям зарабатывать на жизнь и старались получше освоить семейное дело. Ну а те, кто хо­тел поступить в Дом Знаний, искали частных учителей.

В школе ткачих занятия были не каждый день, а некоторые зада­ния ученицы могли выполнять дома, так что в мастерских при святи­лище Ариэну теперь видели редко. Она почти всю зиму провела в ле­су – не столько ради охоты, сколько из желания побыть одной. По­дальше от тех, кто вечно смотрел на неё косо. И от своего опустев­шего дома, где её никто не ждал.

Ей понравилось бродить по пустынным предгорьям, где среди заснеженных камней зябли на ветру сбившиеся в стайки чахлые сосны. Кусты у самых склонов едва выглядывали из сугробов. Задрав голо­ву, Ариэна видела мрачную серую твердыню и представляла себе, что вот-вот на какой-нибудь из огромных башен появятся воины-велика­ны в плащах, белеющих за их спинами, словно сполохи снежной ме­тели. Несколько замёрзших водопадов напоминали гигантские лестни­цы, у которых сломали верхние и нижние ступени, чтобы никто не надумал штурмовать это заколдованное царство.

Бродяпо лесу в одиночку, Ариэна постоянно ловила себя на том, что совершенно не чувствует страха. Дед Атолл говорил: всё, что должно случиться с человеком, уже выткано Аранхой на одном из её многочисленных полотен. Не всем дано видеть эти картины, да не всем этого и хочется. Живи себе и радуйся жизни, а придёт смерть – постарайся встретить её достойно. Демон смерти может принять лю­бое обличье. Большинству лесных братьев он является в облике того или иного зверя. Видимо, некоторым Гиамара посылает железного охотника. Какая, в сущности, разница… И всё же дед не забывал учить Ариэну осторожности.

Она знала, как опасно отдыхать в зимнем лесу, особенно если ты очень устал. Не заметишь, как уснёшь, а уснёшь – не проснёшься. Так что сперва разведи долгий костёр, а уж потом отдыхай. Долгим охотники называли по-особому сложенный костёр, который мог гореть несколько часов, даже если в него не подбрасывали ни огненного камня, ни хвороста. Ариэна всё это прекрасно знала, но, присев в тот день на берегу Поющей Реки, она даже не думала, что её сморит сон. Она и усталой-то себя не чувствовала.

Поющая Река зимой не замерзала. Течение её было довольно быст­рым, а зима в Див-Аранхе не отличалась суровостью. Изредка, когда вдруг ударял мороз покрепче, самые спокойные её участки ненадолго прихватывало льдом, а в местах порогов появлялись причудливые нагромождения, напоминающие Ариэне фантазии какого-то безумного стеклодува. Мощный поток, пробираясь сквозь эти ледяные заросли, ломал их и нёс на запад, в Жёлтую Долину, где река впадала в озе­ро, сплошь покрытое наледью из-за постоянно прибывающей и неровно замерзающей воды. Зимой, когда птицы улетали на восток и реке подпевал лишь гуляющий в ближнем лесу ветер, её пение звучало громко, но как-то одиноко и безрадостно. Здесь и зимой можно было