Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

услышать голоса умерших, но Ариэну это никогда не пугало. В последнее время ей часто слышался голос деда – и в шуме ветра, и в шорохе голых ветвей. Иногда этот голос будил её по утрам. И она каждый раз плакала – ведь, проснувшись окончатель­но, она вспоминала, что деда Атолла больше нет.

В этот день, задремав на берегу реки, она опять словно очнулась от его весёлого оклика. И очень обрадовалась, когда увидела его на противоположном берегу. Дед был в своём зимнем охотничьем пла­ще с меховым подбоем. Он что-то кричал ей. Что – она не слышала из-за шума воды. Река неожиданно вздыбилась, превратившись в ог­ромный сверкающий поток, который скрыл от Ариэны деда, а когда вода так же неожиданно спала, вместо него на другом берегу оказа­лась стройная молодая женщина с пышными пепельными волосами.

– Не пугайся, Рени, – сказала она, внимательно и ласково глядя на Ариэну большими голубовато-зелёными глазами. – Вода жизни унес­ла его в Междумирье. Те, кто умер осенью, скоро будут там.

Женщина говорила тихо, но Ариэна отчётливо слышала каждое слово. Сердце её сжалось. В этом мире только один человек называл её Рени…

– Почему же ты не ушла? – спросила она. – Ведь ты умерла уже давно.

– Хочу ещё побыть рядом с тобой…

Тихий ласковый голос напоминал журчание весеннего ручейка, свер­кающего среди изумрудной травы и мокрых камней, усеянных солнеч­ными бликами. Представив себе эту картину, Ариэна ощутила тепло, как будто неожиданно оказалась в хорошо натопленной комнате… Тут она заметила, что красавица с пепельными волосами уже не на другом берегу, а здесь, в двух шагах от неё. Ариэне стало немного страшно. Она знала, кто эта женщина, и не должна была её бояться. Но эта женщина давно умерла. По поверью, тому, кого коснулся призрак покойного, грозила преждевременная смерть. Ариэна невольно попятилась, опасаясь, что мать дотронется до неё, но та рассмеялась и, зачерпнув горсть снега, дунула на него – с такой силой, что в её ладонях взметнулся снежный вихрь. Ариэну обожгло ледяным дыха­нием, глаза застлала ослепительная белизна. Она начала задыхаться от колючей холодной пыли, вскрикнула и очнулась. Лицо её было мокрым, а вся одежда в снегу. Она сообразила, в чём дело, лишь увидев, как по берегу один за другим несутся белые вихри. Ариэна встала и отряхнулась. Не окати её снегом, она бы уснула тут веч­ным сном. Мысленно обругав себя за беспечность, она взвалила на плечо кунью тушку и направилась в сторону моста. А пройдя несколь­ко шагов, обнаружила, что ветер стих – так же внезапно, как и на­летел. Словно кто-то вызвал его на время, чтобы разбудить её.

Рени… Недавно она узнала, что это уменьшительное от лиммеринс­кого имени Эрения. И что Эрения и Ариэна – одно и то же имя, прос­то в лиммеринском и диввинском оно по-разному произносится.

Весна была для охотников сезоном отдыха. Ариэна почти всё сво­бодное от занятий время проводила в своём маленьком огороде, ста­раясь как можно больше посадить. Она отправилась в предгорье в самом конце месяца Рион, когда утихли бурные весенние ливни и земля немного подсохла. Уже можно было охотиться на хохлаток, которые выводили птенцов в середине зимы.

Она знала, что в лесу теперь опасней. Уже хотя бы потому, что выбрались из своих логовищ грозные ракхалы, на всю зиму впадающие в спячку. Ариэна даже обрадовалась, когда двое молодых охотников – Умас и Лайтор, встретив её у ворот, пред­ложили составить ей компанию. Умасу было семнадцать, а Лайтору шестнадцать. Последнего Ариэна недолюбливала. С ним одним она бы

в лес ни за что не пошла, но Умасу, внуку Дельвара, девочка пол­ностью доверяла. К тому же он был одним из тех немногих, кто не осуждал её за страсть к охоте. Парни немного удивились, узнав, что Ариэна любит охотиться в предгорьях, но, подумав, решили, что по­бывать там стоит.

Бродили они недолго. Подстрелив несколько хохлаток, юные охот­ники уже собирались возвращаться домой, как вдруг наткнулись на тот самый загадочный «валун», который уже давно интересовал Ариэ­ну. То, что она увидела сейчас, заинтересовало её ещё больше. Со­здавалось впечатление, что «валун» вырос. Теперь он походил не столько на яйцо, сколько на кокон огромной бабочки, врытый в зем­лю примерно на треть.

– Странный камень, – сказал Умас, постучав по «валуну» рукоятью кинжала.

Звук был глухой и какой-то зловещий. Ариэна даже не поняла, почему вид этого гигантского кокона вызывает у неё озноб. Она вдруг представила себе, что внутри у него действительно насекомое. Гро­мадное и совершенно не похожее на бабочку.

– Сроду такого не видел, – продолжал удивляться Умас.

– А я, кажется, видел, – подал голос до сих пор молчавший Лайтор. Он вообще не отличался разговорчивостью. – Прошлой осенью мы с от­цом набрели на такую же штуковину в гамеловой роще. Но та была ни­же. Где-то на димер из земли высовывалась… Ну, может, немного больше.

– Пару лет назад эта была примерно такой же высоты! – восклик­нула Ариэна. – Она… То есть, оно… Не знаю, что это, но оно с тех пор заметно выросло. Интересно, а то, которое вы видели с от­цом… Лайтор, ты смог бы найти это место?

– Вряд ли… Мы не больно-то старались его запомнить. Мы там случайно остановились. У отца порвался сапог. Он был страшно зол и, по-моему, вообще не обратил внимания на этот камень… Если это, конечно, камень.

– Что бы это ни было, а я обещал своим вернуться к ужину, – ве­село сказал Умас. – Не пора ли нам…

Юноша не договорил. Его лицо исказил ужас. Тут надвинулась ог­ромная белая тень, которая скрыла от Ариэны и Умаса, и Лайтора, и странный кокон, торчащий из земли среди смолистых сосновых ство­лов. Мгновение спустя она снова всё это увидела, но уже сверху. Кто-то цепко держал Ариэну за талию. Она чувствовала, с какой не­человеческой силой впились ей в бока чьи-то твёрдые, как железо, пальцы… Или когти? Умас и Лайтор уменьшились до размеров фигу­рок для игры в лосты, а потом и вовсе скрылись за кронами деревь­ев, которые теперь тоже казались какими-то ненастоящими, словно вытканными или нарисованными на полотне. Вскоре исчезло и пёстрое полотно. Ариэна видела под собой только скалы, а справа и слева от неё медленно и ритмично колыхались какие-то треугольники – мох­натые, как будто обтянутые густой белой шкурой… Тут до неё на­конец-то дошёл весь ужас происходящего. Марулл!