Рассвет русского царства. Книга 7 - Тимофей Грехов

Победа, осознание того, что смерти удалось избежать, и доступ к трофейному вину сделали своё чёрное дело. Повсюду горели беспорядочные костры. Слышались пьяные песни, больше похожие на вой, и грубый хохот. Воины бродили между шатрами, шатаясь, в расстёгнутых кафтанах, некоторые и вовсе без поясов, что считалось позором. Оружие валялось где попало.

Вдруг прямо под копыта коня Марии Борисовны вывалилось какое-то тело.

Здоровенный детина, в одной рубахе, с мутными глазами и перекошенной рожей, что-то мычал, пытаясь ухватиться за стремя княжеского коня, словно за ствол дерева.

— Матушка-а-а!.. — протянул он сиплым басом. — Дай… ик… ручку поцелую!

Конь Великой княгини всхрапнул и шарахнулся в сторону, вскидываясь на дыбы.

Но Мария Борисовна, надо отдать ей должное, держалась в седле великолепно. Твёрдой рукой она натянула поводья, осаживая коня, и с презрением посмотрела на пьяницу сверху-вниз.

В ту же секунду среагировала охрана.

Свистнула плётка.

— Прочь, рвань! — рявкнул один из дружинников.

Удар пришёлся детине поперёк спины. Он взвыл, отшатнулся и тут же получил пинок сапогом в грудь, от которого кубарем отлетел в грязь.

— Дорогу! — заорал Богдан, ехавший впереди. — Дорогу Великой княгине!

Толпа, увидев расправу, немного протрезвела и попятилась, образуя коридор. Мы двинулись дальше, к центру лагеря, где возвышались шатры командования.

Я смотрел по сторонам и чувствовал, как внутри закипает бешенство. Где дозоры? Где караулы? Ничего этого не было, и спрашивать будут с Шуйского…

Вскоре мы подъехали к главному шатру.

Полог откинулся, и оттуда, щурясь на свет, вывалился Алексей Шуйский.

Сейчас он представлял собой жалкое зрелище. Лицо красное, кафтан застёгнут не на те пуговицы, шапка сбита набок. Он попытался сделать шаг навстречу, изобразить приветственный поклон.

— Великая… кхм… Государыня… — язык его заплетался. — Радость-то… какая…

Он качнулся вперёд, ноги его подвели, запутавшись в полах длинного кафтана. Шуйский взмахнул руками, пытаясь поймать равновесие, но гравитация и выпитое вино оказались сильнее.

Князь Алексей Васильевич Шуйский, командующий объединённым войском, рухнул на колени, а потом и вовсе завалился на бок, прямо в пыль у ног коня Марии Борисовны.

Тишина повисла такая, что слышно было, как где-то далеко ржёт лошадь.

Я закрыл глаза на мгновение.

Мария Борисовна с брезгливостью посмотрела на него.

— Поднимите его, — бросила она коротко, не обращаясь ни к кому конкретно.

Двое дружинников подхватили Шуйского под руки и рывком поставили на ноги. Тот бессмысленно улыбался, пытаясь сфокусировать взгляд на княгине.

— Убрать с глаз долой. Проспаться, — приказала она и, больше не удостоив его взглядом, спешилась.

Я спрыгнул с Бурана следом, бросил поводья подбежавшему воину и двинулся за ней.

Мы вошли в шатёр. Вдруг Мария Борисовна резко остановилась, и я, шагавший следом, чуть не налетел на неё. Я выглянул из-за её плеча, и увиденное заставило меня замереть.

Я ожидал увидеть что угодно. Но реальность ударила меня под дых.

Посреди шатра стоял длинный стол, уставленный яствами и кубками. И за этим столом шёл пир. Не такой буйный, как на улице, но вполне себе дружеский.

Слева сидел князь Андрей Фёдорович Бледный, мой тесть. Рядом с ним, боярин Пронский. Они о чём-то негромко беседовали, держа в руках кубки.

А напротив них, за тем же столом, сидели те, кого я просил казнить ещё утром: Андрей Углицкий и Борис Волоцкий.

Но шок мой был вызван даже не этим.

Во главе стола сидела женщина, на вид которой было около сорока лет. И я каким-то шестым чувством понял, что это Мария Ярославна, мать покойного Великого князя и этих вот… мятежников. Она сидела прямо, положив руки на стол, и смотрела на вошедшую невестку немигающим взглядом.

И, словно этого было мало, рядом с ней я заметил ещё одного человека.

Мужчина, поразительно похожий на Углицкого и Волоцкого, но старше и с более мягкими чертами лица. Гадать, кто это такой, мне даже не нужно было. Юрий Васильевич. Князь Дмитровский. Тот самый старший брат, которого «не было» на поле боя. И тот, кто должен был согласно Лествичному праву занять престол Великого княжества Московского.

— Ну, здравствуй, невестка, — произнесла тем временем Мария Ярославна.

Глава 8

Картина, представшая перед нами, была настолько сюрреалистичной, что Мария Борисовна застыла на пороге, словно налетела на невидимую стену.

— Зд-здравст… вуй, — голос Великой княгини дрогнул, сбиваясь на предательский шёпот. Она моргнула, словно надеясь, что наваждение исчезнет. — Мария Ярославовна… не… не ожидала я тебя здесь увидеть.

Свекровь медленно подняла на неё тяжёлый взгляд.

— Да, — произнесла она. — Я вижу, что не ожидала, хотя ты сама мне писала, чтобы я приехала сюда. И, как вижу, прибыла вовремя.

В шатре повисла тишина.

Мария Борисовна перевела растерянный взгляд на братьев своего покойного мужа. Андрей Углицкий и Борис Волоцкий сидели за столом, а перед ними стояли полные кубки с вином.

Затем взгляд княгини скользнул на Юрия Васильевича, князя Дмитровского.

И, наконец, она посмотрела на своих воевод.

Андрей Фёдорович Бледный и боярин Пронский сидели здесь же. И я видел, как лицо Марии Борисовны начало наливаться краской. Шок проходил, уступая место гневу.

Князь Бледный, мой тесть, видимо, почувствовал, что буря близко. Он поднялся из-за стола, огладив бороду.

— Великая княгиня, — начал он, — позволь мне… Мы решили, что ради мира на земле Русской, ради…

Мария Борисовна прищурилась, и в этом прищуре было столько яда, что Бледный поперхнулся словами.

— И как… — процедила Мария Борисовна сквозь зубы, — вы можете объяснить происходящее?

— Мы… — снова начал Бледный.

— Молчи! — с гневом крикнула она. — Избавь меня от своих оправданий! Я вижу, что здесь происходит! Сговор! За моей спиной!

Оба советника, Бледный и Пронский, опустили глаза, не смея встретиться с ней взглядом.

В шатре снова повисла тишина. Мария Борисовна, выплеснув первый гнев, вдруг растерялась. Она стояла одна против целого клана Рюриковичей, против своих же воевод. Она не знала, как вести себя в этой ситуации. Всё пошло не по плану.

Она оглянулась на меня. В её глазах читалась паника и немой вопрос: «Что делать?»

Я понял, что она просит помощи. И тогда я сделал шаг вперёд, выходя из тени Великой княгини, и отвесил церемониальный, но короткий поклон.

— Великая княгиня, — произнёс я